Speaking In Tongues
Лавка Языков

Андрей Агафонов

ПОД МАСКОЙ-СКАЗКОЙ

На высоком этаже высокого мшистого замка жила-была маленькая девочка с очень печальным характером. Девочка, забравшись на тяжелый табурет и вытянувшись на цыпочках, смотрела в узкое окошко на облака вокруг и зеленый луг. Она видела яркие желтые цветы на лугу, и ей было очень грустно от того, что она точно знала, как можно нарисовать и луг, и цветы, и облака, куда какой цвет положить (как будто цвета -- это тюбики с краской!), и даже -- как одно-два облачка превратить в овечек, спустив их в зелень. Или она вспоминала все стихи, все книги про луга и цветы -- но, словом, она не могла любить то, что видела, просто так, не выгадывая для себя какой-нибудь пользы. Пусть невольно, но она выгораживала себя -- и так отгороженной от мира, ей это было чрезвычайно досадно...

А двумя окнами выше, запертый в рамке окна, будто в раме портрета, чах и сутулился неправдоподобный мальчик, который не верил в достоинства зеленого и желтого и не ведал иных запахов, кроме запахов сургуча и воска. Он знал слова; но не знал, на что они могут быть годны.

И так получилось, что первым из окошка шагнул он, поскольку девочке со своего табурета нужно было еще вскарабкаться на высокий подоконник, и увидеть далекий мир ближе настолько, чтобы поддаться искушению слиться с ним совсем и таким образом сгинуть со всеми своими талантами. Но падала-то она не на луг, которым столько любовалась, а на острые камни двора.

Мальчик и девочка летели камнями на камни, словно две несчастные черепахи, выпущенные из когтей судьбы. Но, оказавшись рядом, они увидели друг друга и погибли для смерти: он вдруг забыл те слова, которые собирался произнести, умирая; а она заглянула в его глаза и не смогла определить, какого они цвета...

И тогда они стали другими людьми, и на несколько секунд у них за спинами вымахали крылья - это отлетали их ангелы, решив, что дело уже сделано.

Мягко-мягко мальчик и девочка опустились на зеленый луг -- не помяв ни одного цветка, не сломав ни одной травинки, -- и, не зная, что же им делать дальше, взялись за руки и отправились в темно-синий лес за лугом, сверху он казался им горизонтом или грозой.

И, как только они вошли в этот лес, им стало страшно -- страшно друг друга. В темно-синем лесу лица их стали бледно-синими; глаза ввалились и пропали в черных ямах глазниц; губы мальчика стали кроваво-красными, а губы девочки кроваво-черными; и каждый взглянул на руку, которую сжимал, и увидел, что ногти на ней светятся, и это было уже слишком...

Они отпрянули в разные стороны, разбежались, потерялись и заблудились, каждый в своем. Но, бродя поодиночке, они не могли не вспоминать друг друга -- прежних, воздушных, -- и этими виденьями любовались в холодном лесу, но в любование прокралась боль, и вот так получилась любовь.

И тогда они поняли, что для любви -- настоящей, не воздушной, -- нужно большое мужество, куда большее, чем для того, чтобы выпрыгнуть из окна. И отправились порознь искать это мужество -- мальчик где-то читал, что в лесу обитает волшебный человечек, знающий волшебные слова; а девочка видела в старинной книге рецепт волшебного напитка из волшебных трав...

Прошло много темно-синих лет. Они блуждали по лесу, то сближаясь и проходя друг от друга в ничтожной разнице времени и пространства, то расходясь, будто круги на воде. Они попадали в плен к лесным разбойникам и ломали кости в буреломах, они выучили язык птиц и зверей и научились разводить костры под дождем... Она варила настои изо всех трав, подобных изображенной на картинке в старой книге, но от этого только желудок ее ожесточился, а глаза затянуло звездной пылью. А он нашел своего волшебного человечка и предложил тому все накопленные за годы скитаний золото и каменья. Но человечек только рассмеялся:

-- Недорого же ценишь ты мужество любить.

Тогда бывший мальчик предложил человечку забрать у него всю кровь, разогнав взамен по венам какую-нибудь нефть или яблочный сок, но человечек сказал:

-- Я вижу, что ты храбр, но мужество любить -- это совсем другое мужество, чем то, которое нужно в бою или при последнем издыхании. Кто не заглядывал в лицо смерти?.. Но мало кто -- не настолько трус, что годами смотрит в лицо любимого человека и любит его таким, какой он есть. Вне зависимости от освещения...

А бывшая девочка тем временем набрела на чайный куст, и был сезон, и она заварила вдруг обыкновенный чай. Испив же его, поняла наконец, что никакой волшебной травы не бывает, потому что невозможно придумать ничего более волшебного, чем то, что уже существует. И так же, как обыкновенный чай дивно душист и вкусен, так и обыкновенный человек, если ты его любишь, становится дивным, волшебным и неповторимым...

Однажды они увидели свет и с двух сторон вышли на залитую солнцем опушку, и впервые за долгие годы странствий увидели друг друга живыми -- но тут же и умерли, ведь был полдень, и солнце осушало цветы от росы, а тела от душ. И души их, уносясь от земли, заиграли в воздухе радугой мыльных пузырей, а мертвые тела со страшной силой грянулись о землю и разбились на мелкие кусочки...

-- Хорошие сказки плохо не кончаются, -- сказала девочка. -- Это плохая сказка.

-- Это вообще не сказка, -- ответил я и закрыл блокнот, заложив страничку сухим желтым цветком. -- Давай-ка чай пить, пока мы еще летим...

Speaking In Tongues Лавка Языков

Андрей Агафонов

ПОД МАСКОЙ-СКАЗКОЙ

Speaking In Tongues
Лавка Языков