Speaking In Tongues
Лавка Языков

Елена Азизян

НА ГРАНИ БЫТИЯ

Феликсу Далладе посвящаю

Стихи о поэзии

Кто может дописать главу,

Что начата тобою?

Спроси о том облака, траву

Да рощу с шумящей листвою.

Тем, кто идет за нами

Тебе, нашедшему в ночи подкову,

Идущему по моему следу

И дышащему мне в плечо —

Спасибо.

*** * ***

О чем поет кузнечик

И ухает сова?

Ведь в речи человечьей

Все выльется в слова.

Он радуется свету.

Она — боится тьмы...

Не требуя ответа,

Им доверяем мы.

*** * ***

Я знаю, дым моего костра

Согреет душу вам.

Но все ж себя колесовать

В угоду вам не дам.

Я жить хочу: топтать траву,

Любить зверей и птиц,

Писать стихи,

Творить грехи

И в форточку кормить синиц.

*** * ***

Поэзия — это сор из избы.

Поэзия — дар и крест судьбы

И напряженье в сто тысяч вольт...

Как будто кто-то тянет за ворот

И требует: плачь, люби, дыши

И обо всем, чем живешь, — пиши.

Если же радость тебе перепала —

Раздай, раздари — и живи сначала,

Если только земля еще вертится,

Если только выдержит сердце.

*** * ***

«Но я предупреждаю вас,

Что я живу в последний раз.»

А. Ахматова

Ведь мы с тобой в последний раз,

В последний раз живем,

И эти лужи под дождем,

И ветер за окном,

И это солнце и траву —

Все не во сне, а наяву

Мы видим все в последний раз...

И все прекрасно без прикрас

И пьяно без вина,

И поэтический экстаз

Отпущен без лимита.

Но то, что будет через час,

Но что случится через час,

От нас с тобою скрыто.

*** * ***

Мы все скользим по грани бытия,

Как по большому льду.

И чем он тоньше, тем виднее глубина,

Куда уйду.

*** * ***

На грани бытия один дается день,

Когда все чувствуешь острей и чище:

И солнце ярче, и прохладней тень,

Роднее люди и сытнее пища.

*** * ***

Что такое свобода,

Поймем мы у самого входа

Туда, откуда возврата нет,

Куда без очереди дается билет.

*** * ***

Мы с тобою — одной крови. Ты и я...

Все поэтово сословье — одна семья.

У нас с тобой разговор свой,

Непонятный многим двуногим:

О парусе, о капле росы,

О мокрой траве,

О дожде, что весь день хлещет.

Для нас с тобой

Это очень серьезные вещи.

*** * ***

Обрывается сердце. Вдруг

Слышу я среди ночи стук.

Зажигаю свет — никого.

Открываю дверь — никого.

Сердце колоколом стучит

В одинокой моей ночи,

Или Та, с Косой, постучала,

Попугала и убежала?

Все невроз, перегрузок дань,

Вот и мерещится всякая дрянь.

Утром, однако, рано вставать.

Спи-ка ты, мать!

(Апрель 1981)

Песня

«Ино еще побредем...»

Протопоп Аввакум

Сколько людей в пути!

Нам надо еще идти,

Еще потерпи немножко.

Видна в темноте дорожка...

А значит, ты — не один

И, значит, я — не одна,

А кто-то там впереди

И кто-то там позади...

Сезон мудрости или похвала осени
(из восточной поэзии)

Какой-то древний мудрец

(За его гиперболу мы прощения просим)

Желает нам тысячу раз пережить осень.

Поверхностно и взахлеб живем мы весенней порою,

В плену мелочей, обрастая бездумья корою;

Лишь желтый листок на зеленой траве предвещает мудрую осень,

Осеннюю наготу души, что тленный наряд свой сбросит.

Диалог с главными вещами

Дни до отказа набиты бытом.

Нагло раскинулось в кухне корыто.

Корыто старое, да чайник сгоревший...

Зудят, толкаются Главные Вещи.

И нет им погибели, горстке праха,

Ворчат: «Растяпа, скотина, неряха,

О чем ты думаешь, моя кастрюлю,

Неужто о Пушкине, вставшем под пулю,

Неужели о Лермонтове твоя тревога?»

«Язык прикусили бы, ради Бога,

По трупу ливень двое суток хлещет...»

«Опять задумалась,»— злобятся Вещи,

И чайник пыхтит, подгоревши слегка:

«Дурища, опять ты сожгла мне бока.»

*** * ***

Неужели за рифму, за солнечный блик на холсте.

За гармонию сфер я продамся Высокой Мечте.

И впустив в свою душу мерцание дальней звезды,

Не почую я запах тяжелой чужой беды...

И зачем в натюрморте сияет солнечный блик,

Если слышу я из угла твой задушенный крик.

Знаешь, видно, беда — и моя, и твоя, и его —

Всю поэзию съест, не останется ничего.

От Высокой Мечты нам останется только скелет,

И я выброшу в тот гармонический рай свой билет.

*** * ***

Зимы как и не было.

Вскрылась река.

Февральское небо

И даль глубока.

Последние вьюги

В щелях гудят,

И мокрые ноги

У бедных ребят...

Но солнцем победно

Залит весь город,

И снова ты счастлив,

И снова ты молод...

(Февраль 1981 г.)

*** * ***

Глаза скользили по страницам,

Не задевая за слова,

И были мертвенны все лица,

И правда автора мертва.

И лишь порой одно словцо

Каким-то ветром бьет в лицо,

Как ветка шалая лесная,

До странности тебе родная...

(1981 г.)

Ф.Д.

Говорят, что был пират

Макферсон.

То и дело он лез

На рожон.

Даже к виселице шел он

Танцуя.

Уж он-то, наверное, знал,

Уж он, разумеется, знал

Запах крови и вкус поцелуя.

Наверно, в тебя

Отчаянный дух его

Отчасти вселился.

Ты тоже всегда

Лез на рожон

И веселился.

Оставим черной романтике кровь

И пистолеты.

Тебе же — свободу, песни, любовь,

Сердце поэта.

*** * ***

Прости мне, что я еще ученица,

Хоть поступь моя уже не легка,

У тебя, моя даль, не устану учиться

До последнего звонка.

Speaking In Tongues Лавка Языков

Елена Азизян

НА ГРАНИ БЫТИЯ

Стихи о поэзии

Тем, кто идет за нами

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Песня

Сезон мудрости или похвала осени (из восточной поэзии)

Диалог с главными вещами

* * *

* * *

* * *

Ф.Д.

* * *

Speaking In Tongues
Лавка Языков

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***

Сезон мудрости или похвала осени
(из восточной поэзии)

*** * ***

*** * ***

*** * ***

*** * ***