Speaking In Tongues
Лавка Языков

О ТАРАНТУЛАХ И ТАРАНТУЛИДАХ ВКРАТЦЕ

От Переводчика

«И тарантул, ехидна, гадюка тоже не меняются...»

(Томас Вулф)

«Как же тоскливо становится писать для этих немногих избранных...» -- решил однажды Глупоглаз. И написал нечто. О том, что получилось, спорили очень долго. Поток сознания? Механика автоматического письма? Черный юмор? Проза абсурда? Или поэзия? Сатира? Но на что?.. Что угодно, только не «роман», как заявлено о жанре произведения на обложке довольно скромного макмиллановского издания 1971 года, -- именно тогда это было опубликовано, хотя написано было за пять лет до того, как.

...Стихи, фразы, мысли, междометия, письма, написанные странными людьми странным людям по не менее странным поводам... А имена?! Ужас... Жуткий трущобный жаргон... И язык какой-то корявый... Создавалось впечатление, что автор -- «поэт-лауреат молодой Америки», по выражению газеты «Нью-Йорк Таймс» -- разучился грамоте и начисто забыл, что на свете существует такая прекрасная вещь, как запятые, заменив их везде торопливо захлебывающимся союзом «и»... И вообще...

Но. Подумав немного, разобравшись в лихорадочных нагромождениях причастий, деепричастий, повторов и уже упомянутых «и», начинаешь догадываться, что, наверное, нелепые истории, то и дело приключающиеся с целым калейдоскопом персонажей, носящих «говорящие» имена, не так уж и глупы... Что где-то, вроде, даже есть какой-то смысл. Или что-то типа смысла... Что это самое «и» не только не мешает восприятию, но наоборот, непостижимым образом убеждает в обнаженной и напряженной искренности того, кто все это записывал... Что все это вполне вписывается в контекст общего литературного процесса, а именно -- в ту главу учебника по истории зарубежной литературы, где говорится про «модернизм» (а туда вообще все, кажется, можно вписать), и где оный не только не очень охаивается, как было принято как бы раньше, а, напротив, весьма подробно описывается, определяется, вгоняется во всяческие рамки -- безо всякой видимой пользы как для него самого, так и для нас, -- спасибо, хоть признается его относительная ценность для мировой литературы, как известно, самой прогрессивной мировой литературы в мире... И что также, может быть, всё это -- попросту говоря, один тотальный стёб, добродушный оттяг молодого, талантливого и уже вкусившего славы человека...

И вот, сделав все эти потрясающие воображение маленькие открытия, поневоле начинаешь от души радоваться за автора: какой он-де хороший, милый, умный, сообразительный и проч., и как это я его хорошо от нападок закосневшей в своем невежестве критики защитил...

Но... Опять возникает это проклятое «но» и упрямо ворочается где-то в районе мозжечка. А нуждается ли сам автор в подобном адвокате? не похожа ли вся моя искусно выстроенная защита на пресловутый героический таран новых ворот? Ведь все это какими-то месстами похоже и на истории Матушки Гусыни, без которых ни один англоговорящий ребенок никогда не уснет вечером, и на лимерики Эдварда Лира, «бессмертного английского сюрреалиста, коим создан косолапый Мопснкон-Флопсикон» (Энгус Уилсон), и на логику кэрролловского Старика, Сидящего На Столбе, и на целый зоопарк героев Джона Леннона. Ведь люди, подобные выводку персонажей Боба Дилана, перекочевавших сюда из его же песен, еще водятся на земле, хотя со времен викторианских чудаков встречаются все реже и реже. Ведь и «ненаказанное трепло», и «гомер-потаскуха», и «Дружелюбный Пират Рохля», и «принц гамлет своей гексаграммы», и..., и..., и... -- это всё «в действительности один и тот же человек» -- «всего лишь гитарист», «который хотел бы совершить что-нибудь существенное, типа, может быть, посадить дерево в океане...» Ведь радикализм и романтизм в ту пору еще «молодого» американца очевидны и не требуют никаких пояснений -- как и его песни, известные всему миру... Ведь всё это похоже на рот, нарисованный на электролампочке -- «чтоб она могла смеяться более свободно».

...Итак, я вас предупредил. Это -- то, что есть. Не более и не менее. Или каким должно было бы стать. Можете, конечно, называть это «романом» -- так привычнее. Или «незаписанными пластинками» -- так круче. Или «не очень чистым потоком сознания» -- так умнее. Или «бредом торчка» -- так спокойнее. Некоторые сокрушенно покрутят головой: всё Запад, мол, 3апад... Некоторые всё простят гению: они к этому готовы. Некоторым между строк откроется нечто за пределами всякого выражения -- пусть их...

Не забывайте только того, что «мы можем учиться друг у друга», на самом деле, -- как и того, что «дело не в том, что не существует Воспринимающего для чего угодно написанного или представленного от первого лица -- дело в том, что просто Второго лица не существует»...

Ну, а теперь -- удачи вам. Может быть, у вас хватит терпения на то, что называется «Тарантулом».

Speaking In Tongues Лавка Языков

О ТАРАНТУЛАХ И ТАРАНТУЛИДАХ ВКРАТЦЕ

Speaking In Tongues
Лавка Языков