Speaking In Tongues
Лавка Языков

ДЭВИД АЙВЗ

ДАВНО И ДАЛЕКО
Зимняя сказка

Первая постановка: май 1993 г.

Перевел М.Немцов

Тот страждет высшей мукой,

Кто радостные помнит времена

В несчастии; твой вождь тому порукой.

Но если знать до первого зерна

Злосчастную любовь ты полон жажды,

Слова и слезы расточу сполна.

Данте, «Ад», Песнь V⁽¹⁾

Главная комната нью-йоркской квартиры. Если не считать нескольких коробок и проигрывателя для компакт-дисков у стены, сцена пуста. Есть камин без огня, слева -- дверь на улицу, в центре -- арка дверного проема в прихожую. ЛОРА, лет тридцати, симпатичная, сидит на коробке и разглядывает авторучку, которую держит в руке и вертит в разные стороны. Немного погодя из центрального проема появляется ГАС, того же возраста. Он несет в руках коробку.

ГАС: Вот и всё. Девять фунтов древней корреспонденции. (ЛОРА ничего не отвечает.) Алоха.

ЛОРА: Прости.

ГАС: Потерялась в околоземном пространстве?

ЛОРА: Ага, самую малость.

ГАС: Ты, видать, с ног валишься.

ЛОРА: Нет, я нормально, я очень нормально.

ГАС: Хорошо. Отлично. (Целует ее.) Счастливый день, счастливый день, счастливый день. И это только начало. (Замечает старую грампластинку на коробке рядом с ЛОРОЙ.) Это что?

ЛОРА: Не знаю. Нашла, когда уборку делала.

ГАС: «Давно и Далеко -- и Другие Любимые Песни». Выглядит антикварно. (Подносит к уху. Реклама «Таймекса».) «Но они еще тикают!» Твоё?

ЛОРА: Не-а, никогда ее раньше не видела.

ГАС: Таинственный продмет. (Замечает газету.) Ты видела нас сегодня в «Таймсе»?

ЛОРА: А мы были в «Таймсе»?

ГАС: «Квартира на Западных Девяностых возле Центрального Парка. Кирпичное здание. Одна спальня, небольшой кабинет, перепланированная кухня, мраморный камин.» Конечно, там не сказано, что камин не работает, но...

ЛОРА: Откуда ты знаешь, что это мы?

ГАС: Ну-у. Западные Девяностые. Возле Парка. Камин. Похоже на нас. И на миллион других квартир, это правда. Но у меня почему-то возникло такое странное чувство, что там говорилось о нас.

ЛОРА: Женщина исчезла.

ГАС: Женщина -- что?..

ЛОРА: Ты видел в газете? Пропала женщина из нашего квартала.

ГАС: Из нашего нового квартала или из нашего старого квартала?

ЛОРА: Из этого квартала.

ГАС: Мы ее знаем? Тогда надо будет убрать ее из «Ролодекса».

ЛОРА: Рут какая-то.

ГАС: А. Рут Какая-то. Это она.

ЛОРА: Муж пришел домой, на плите кастрюльки кипят, телевизор включен, вся ее одежда -- в шкафу. А ее самой нет.

ГАС: Еще одна причина съехать. Невозможно жить в квартале, где люди вот так у тебя на руках пропадают.

ЛОРА: «Исчезла без следа...»

ГАС: Наверное, сбежала с индусским лыжным тренером. Запуталась в петле времени или альтернативной реальности. В любом случае -- вернется. Даже в отдельной реальности носки менять нужно.

ЛОРА: А через два года мы, наверное, увидим ее фотографию в газетах, и напишут, что известий от нее так и не поступало.

ГАС: Ммм. Супруг безутешен. Друзья и соседи озадачены. «Рут всегда была таким изумительным человеком.»

ЛОРА: Но где-то же она должна быть. Даже если исчезаешь, ты ж не просто... исчезаешь.

ГАС: Что-то ты сегодня пугливая. Как насчет последнего праздничного бокала вина на старом месте?

ЛОРА: Конечно.

ГАС: Ммм. Не самое убедительное прочтение этой реплики из всех, что я слышал.

ЛОРА: Да, пожалуйста. Мне бы очень хотелось немного вина.

ГАС: Блестяще. (Целует ее.) Ты уверена, что все в порядке?

ЛОРА: Да. Все прекрасно.

ГАС (разливает вино): А эти люди сказали, когда зайдут? Эти призрачные охотники за квартирами?

ЛОРА: Нет, сказали только, что где-то сегодня вечером.

ГАС: Я не понимаю, почему мы должны тут болтаться и ждать их. Я уже сказал Тони и Беа, что мы пойдем и отметим. Самый значимый вопрос на сегодняшний вечер -- это куда мы идем: в «Императорскую Пагоду» поедать их несравненную холодную лапшу с кунжутом, в «Императорский Дракон» поедать их превосходные баклажаны в чесночном соусе, или в «Императорскую Долину» поедать убийственную свинину «му-шу». Куда-нибудь, где будет кондуктивно для диссектомии этой последней порции отвратительного кино, на которую нас отправили, -- включая ту литовскую оду хандре. Ты абсолютно уверена, что с тобой все нормально?

ЛОРА: Мне великолепно.

ГАС: Я всегда так и говорил. (Дает ей бокал с вином.) Салют, малышка. За лучшие дни.

ЛОРА: Почему «лучшие дни»?

ГАС: Ну. Новая квартира. Перед нами -- великое будущее. Тот факт, что сегодня меня на улице оскорбили. Дальше все может быть только лучше и лучше.

ЛОРА: Тебя оскорбили...?

ГАС: Вот и еще одна причина отсюда съехать.

ЛОРА: На нашей улице?

ГАС: Сегодня. И я даже не знаю... Возможно, это было метафизическое переживание. Может, у меня была галлюцинация. Кто знает. Как бы там ни было, я иду по улице и вижу впереди -- сидит на ступеньке эта парочка, примерно полквартала от меня. Мужчина и женщина.

ЛОРА: Бездомные?

ГАС: Обычные, повседневные на вид люди. Эрго⁽²⁾, вероятно, бездомные. Ладно, мужик, значит, оглядывается и видит, как я приближаюсь, толкает женщину в бок, она тоже на меня смотрит -- поэтому все время, пока я иду, я чувствую, как они меня разглядывают. Понимаешь? И все это время -- ничего не говорят. Я плыву дальше и не успеваю на два шага их миновать, как слышу -- парень поворачивается к тетке и -- очевидно, про меня -- говорит ей (с ухмылкой): «Видишь, о чем я?»

ЛОРА: «Видишь, о...?»

ГАС: «Видишь, о чем я?» Что это, к чертовой матери, должно означать? Я этих людей никогда в жизни не видел, иду себе спокойно, как вдруг -- «Видишь, о чем я?» О ком им еще было говорить? И если я служу солью чьего-то анекдота, так мне хотелось бы выяснить, в чем тут шутка! Это оскорбление или как? А самое оскорбительное -- то, что я даже не знаю, что это значит! У тебя есть мудрый совет? Гипотеза? Какая-нибудь мысль?

ЛОРА: Ты знаешь, что я только что поняла?

ГАС: Ты была этой женщиной на ступеньке? Нет. Скажи.

ЛОРА: Мне кажется, я вот только что поняла, что это -- реальность.

ГАС: Прошу прощения? Ты только что сказала: «Это -- реальность»?

ЛОРА: Мне кажется, я только что осознала, что я существую.

ГАС: Ты имеешь в виду -- сегодня вечером или...?

ЛОРА: Нет, я в смысле... В последнее время так часто бывают такие... мгновения просветления...

ГАС: Хмммммммммммммммммм.

ЛОРА: ...когда на какую-то секунду-другую я осознаю, то есть -- по-настоящему осознаю, что вот это -- все это -- действительно здесь. Что оно существует. И что я -- часть его. Не знаю. Меня почему-то лишь недавно как огорошило: ведь когда философы говорят о природе реальности, они же не о словах говорят, не об идеях, они говорят о вещах -- вроде вот этой коробки, вот этой газеты, вот этой ручке у меня в руке. А все они -- реальны.

ГАС: Угу.

ЛОРА: Я -- во вселенной. Так странно. Вот эта огромная пустая дыра в триллион световых лет поперек, ей миллард лет уже, а я стою на крохотном кусочке камешка, который по ней летает. Мы стоим. Все стоят. Прямо сейчас. Вот в этот самый миг. Я существую и вот эта ручка существует. Она лежит у меня в руке. В моей живой руке...

ГАС: Угу. Слушай, а ты просто щелкни каблучками своих рубиновых туфелек и скажи: «Лучше дома места нет, лучше дома места нет...»

ЛОРА: Ох, иди к черту.

ГАС: Идти к черту? Ладно тебе, Лора. «Это -- реальность»?! Это Нью-Йорк. Это и есть обиталище черта. «Это -- Твоя Жизнь» с Ральфом Эдвардсом⁽³⁾, быть может. Но -- «это реальность»? «Я -- во вселенной»? Ладно. Прости. Я не хотел не воспринимать тебя всерьез.

ЛОРА: Отлично высказался, старик.

ГАС: Просто -- когда кто-то говорит: «Это реальность», что бы ты ни сказал в ответ, будет звучать несколько избито. Какой должна быть нужная реплика на фразу «Это реальность»?

ЛОРА: Ну почему на все должна быть какая-то реплика? Почему все требует какого-то остроумного ответа?

ГАС: Так. Ладно. Немножко остроты выдергивает из реальности жало. И это -- единственная реальность. А я тебя знаю как женщину, у которой в лучшие дни на все был готов остроумный ответ. Оригинальная женщина реплик. Несмотря даже на то, что сегодня ты изображаешь меланхоличного Гамлета в облике дамы. Но послушай, если ты хочешь заняться философией как таким глубокомысленным хобби в дополнение к итак уже довольно прибыльной карьере -- валяй. Я поддержу тебя, милая.

ЛОРА: Ладно, ладно. Я банальна. Пристрели меня.

ГАС: Я не могу тебя пристрелить. Тогда ты не будешь больше существовать, а что я буду делать со всей этой мебелью? Мы, наконец, находим себе квартиру побольше, а она вдруг умирает у меня на руках! Здорово! Большое спасибо!

ЛОРА: Но знаешь что?

ГАС: Что?

ЛОРА: Эта ручка все равно существует в моей руке.

ГАС и ЛОРА: В моей живой руке.

ЛОРА: Спасибо.

ГАС: Вероятно, мы сможем продать это «Авторучкам Паркер». «Новая основополагающая авторучка. Не очень хорошо пишет -- но она существует.»

ЛОРА: «Бик или Не Бик».

ГАС: В таком вот духе, да. Знаешь, что тебе нужно в твоем нынешнем настроении? Тебе нужно мое последнее изобретение. Послушай, тебе понравится. «Двухмерные Очки». Надеваешь -- и все как в кино. Блестяще, разве нет? В те дни, когда в дерьмище по колено и погружаешься еще глубже со скоростью света, просто цепляешь их и -- Эй, никаких проблем! Я -- в кино. Выбор из двух модификаций -- черно-белые или техниколор, чтоб все выглядело цветасто, как в фильмах «МГМ». Идеально подходит для людей с мандражем реальности, вроде тебя. В чем дело?

ЛОРА: Ни в чем.

ГАС: Вот тебе философская спекуляция. Раз уж ты в философском настроении. Ты же знаешь, что тайное предназначение пчел -- в опылении цветов? А кто-нибудь хоть раз задумывался, что тайное предназначение людей, может быть, -- опылять мебель? То есть, смотри. Я сажусь на кушетку, потом перехожу в столовую и сажусь на стул, неся с собой на ляжках немного кушеточной пыльцы -- и, быть может, среди ночи там расцветет какой-нибудь маленький диванчик. Или, скажем, я посижу на стуле, ты посидишь на стуле, потом мы поменяемся стульями и пожалуйста -- родится любовное гнездышко.

ЛОРА: Ты не мог бы минутку посидеть тихо? Прошу тебя.

ГАС: Извини. Я снова лепетал?

ЛОРА: Прости.

ГАС: Ну что ж. У тебя настроение довольно мрачное и серьезное, а я чувствовал себя неплохо. Мне просто хотелось немножко порезвиться.

ЛОРА: Ты разве никогда...

ГАС: Что?

ЛОРА: Иногда мне кажется, что я живу в мире, но ничего о нем не знаю. Даже прожив столько лет, я все равно не знаю о мире даже самого основного. Я ничего ни о чем не знаю! В последнее время я иногда думаю, что моя жизнь так и будет все идти и идти. А потом остановится.

ГАС: Идти -- как, «так»?

ЛОРА: Ну... Вот так.

ГАС: Что такое «так»? И что с этим «так» не так?

ЛОРА: Нет -- ничего. Я просто...

ГАС: У нас все здорово получается.

ЛОРА: Еще бы.

ГАС: Как всегда.

ЛОРА: У нас все отлично.

ГАС: Ммм. Не самое убедительное прочтение этой реплики из всех, что я слышал.

ЛОРА: Ты сам сегодня сказал «за лучшие дни».

ГАС: Ох, да ладно тебе...

ЛОРА: Подразумевая, что не все так совершенно, как могло бы.

ГАС: Я просто хотел сказать -- я ничего не хотел сказать, я просто...

ЛОРА: Вот как сегодня. Мы пойдем с Тони и Беа, будем спорить, в каком ресторане посидеть -- так, будто это важно, -- а потом будем говорить о тех фильмах, которые вместе посмотрели, и все будем очень умными, и у нас будет множество остроумных реплик, а затем мы будем обсуждать и сравнивать блюда, которые едим, и то, что ели на этой неделе и что планируем съесть, и рецензии на фильмы в «Таймсе», а потом пойдем домой и все будет точно так же, как и раньше, до следующего раза, когда мы снова встретимся, чтобы поговорить о ресторанах и кино.

ГАС: Ну что. С ресторанами и кино самими по себе все в порядке. Я в том смысле, что синьцзянская кухня и плохие зарубежные фильмы -- из-за них одних и стоит жить.

ЛОРА: Мм.

ГАС: Лора, да что в тебя вселилось сегодня? Просто панихида какая-то. Ты просто какой-то «Немецкий реквием» Брамса, а должна быть мюзиклом Роджерса и Хаммерстина. Мы переезжаем! Какое-то тут философствование? Я видел будущее, и оно -- на Риверсайд-драйве! И там будет великолепно!

ЛОРА: А что если ту женщину никогда не найдут?

ГАС: Что?

ЛОРА: Эту Рут. Если никогда не выяснится, что с нею произошло? И она действительно исчезла без следа?

ГАС: Помоги мне тут. Мне кажется, я пропустил главу.

ЛОРА: Гас, может, нам не следует съезжать?

ГАС: Не следует съезжать? Погоди минутку, Лора. Тормози медленней, нас заносит.

ЛОРА: Мы тут долго прожили. Нам тут нравится.

ГАС: Мы переезжаем. Ничего? Нет. Мы уже переехали.

ЛОРА: А почему нам надо переезжать?

ГАС: Во-первых, мы здесь не так уж и долго.

ЛОРА: Достаточно долго.

ГАС: И тут всегда было слишком мало места. Что мы будем делать, когда вокруг нас затопают маленькие ножки? Нам тогда понадобится гораздо больше места, когда бы это ни произошло, а насколько я понимаю, мы оба надеемся, что это произойдет относительно скоро. Или я прав?

ЛОРА: Но это место...

ГАС: Да. Это место и есть мы. Это место навсегда останется нами и тем хорошим временем, которое «мы» здесь провели. Кроме этого, мы только что потратили огромное количество времени и хлопот на то, чтобы найти новое место, которое нам нравится и которое нам по карману, и... Мне кажется, у тебя не от реальности мандраж. У тебя паника переезда. Понимаешь, да? Эта жуткая несвязная меланхолия, которая наваливается на тебя, как только собираешься покинуть то место, где была счастлива? Но ты можешь быть счастлива и в другом месте!

ЛОРА: А ты в самом деле был здесь счастлив?

ГАС: Да! Я был здесь очень счастлив.

ЛОРА: А сейчас ты счастлив?

ГАС: Ну, не совсем, прямо сейчас я не счастлив, прямо сейчас я доволдьно громко говорю, пытаясь напомнить тебе, что это мы с тобой тут сидим, вот. Не забыла? Это -- мы?

ЛОРА: А это что такое?

ГАС: Ты лишаешься рассудка, женщина. И очень быстро лишаешь меня моего.

ЛОРА: В ту ночь, когда умер папа... Когда уже всю надежду оставили, и он знал, что осталось недолго... В ту ночь, перед тем, как умереть, он впал в такую... панику, начал метаться в постели и велел маме вызывать врача. И все это время мама сидела с ним рядом, держала его за руку и повторяла: «Доктор не может тебе помочь, Билл. Доктор больше не может тебе помочь.»

ГАС: Лора, что я могу для тебя сделать?

ЛОРА: Ничего.

ГАС: Поговори со мной. Как тебе помочь?

ЛОРА: Мой папа умер этой жалкой, уродливой смертью, орал и требовал врача, а затем исчез без следа.

ГАС: Он не исчез, он...

ЛОРА: И мама исчезла. И мы с тобой исчезнем, вместе с миллиардом других людей. Даже ряби не останется.

ГАС: Откуда у тебя вообще взялось такое жизнерадостное настроение?

ЛОРА: Бывают дни, когда похоже, что жизнь моя сделала из такой невероятно тонкой белой ткани -- точно стена из тончайшей марли. И события чьей-то чужой жизни проецируются на эту ткань -- и это и есть моя жизнь. Вот женщина чистит зубы. Вот женщина сидит за столом. И мембрана эта такая тонкая, что я будто могу протянуть руку и проткнуть ее пальцем.

ГАС: Я не знаю, что тебе сказать.

ЛОРА: И что я увижу, если прорву собой эту ткань? Что я увижу на другой стороне?

ГАС: Не знаю. Нью-Джерси, наверное.

ЛОРА: И тогда я думаю -- нет. Это и есть реальность.

ГАС: Знаешь, наверное, тебе действительно нужны двухмерные очки. Ты уже наполовину там. А в твоем случае, быть может, -- и одномерные...

ЛОРА: Господи Боже мой, Гас!

ГАС: Прости меня, я просто... Я тут просто пытаюсь с этим справиться. Лора, это настроение, это... Ничего ведь не изменилось! Мы -- те же самые люди, что и вчера. Ты просто...

ЛОРА: Всю свою жизнь -- наверное, я тоже только что это осознала -- всю свою жизнь я почему-то принимала как данность, что все когда-нибудь объяснится. Ну вроде как -- дочитаю до последней главы и увижу, кто был убийцей, примчится гонец и объяснит, почему со мной было именно так в двенадцать лет, или что стало с какой-нибудь... книжкой, которую я потеряла, когда мне было пятнадцать, и что все это означало. Но этого никогда не случится. Такие вещи не узнаешь. Никогда и ничего не узнаешь.

ГАС: Да. Жизнь -- это тайна. Очень глубокая мысль.

ЛОРА: Иди на хуй.

ГАС: На хуй? Сначала иди к черту, потом иди на хуй? И все за один вечер. Ладно.

ЛОРА: Пошел ты на хуй.

ГАС: Лора, ну что, к чертовой матери, я должен тебе сказать? Что все действительно когда-нибудь объяснится? Что на землю снизойдет ангел и вручит тебе выигравший конверт с секретом жизни внутри? Мне кажется, этого не произойдет. Или -- ладно -- ничего не объяснится. Я с тобой согласен. Мы не знаем ничего и ни о чем. Мы -- идиоты посреди темной и таинственной вселенной. Тебе от этого лучше? А теперь что ты скажешь на то, если мы с тобой отправимся сейчас к Тони и Беа и не будем говорить ни о ресторанах, ни о кино. Мы будем говорить о том, о чем захочешь ты. Будем обсуждать философию.

ЛОРА: Это не...

ГАС: Ладно.

ЛОРА: Это не философия, Гас. Это не настроение.

ГАС: Ладно.

ЛОРА: Это моя жизнь.

ГАС: Да.

ЛОРА: Это моя жизнь.

ГАС: И что я могу для тебя сделать, чтобы твоя жизнь стала лучше?

ЛОРА: У меня просто все время в ушах звучит мамин голос. «Доктор не может тебе помочь, Билл. Доктор больше не может тебе помочь.»

ГАС: Так. Я не поддамся. Я отказываюсь поддаваться. Я чувствовал себя так... хорошо, я... Как я могу убедить тебя, что все хорошо, что твоя жизнь хороша, что твоя жизнь -- не хуже, что она ничем не отличается от той, что была вчера?

ЛОРА: Почему бы тебе не пойти одному, а я останусь и подожду этих людей?

ГАС: Да забудь ты об этих людях! На хуй!

ЛОРА: Закончу складывать вещи. А ты иди.

ГАС: Ладно. Заканчивай складывать.

ЛОРА: Я все равно не проголодалась.

ГАС: Хорошо.

ЛОРА: Из меня сегодня паршивая компания.

ГАС: Так. Нужно упаковать эту вертушку для компактов. А эти коробки можно уже скотчем заклеить. (Надевает куртку.) Я позвоню тебе перед тем, как мы куда-нибудь решим идти, и скажу, куда идем. На случай, если ты вдруг услышишь зов Жевунов. Ну что еще?

ЛОРА: Я просто подумала, что когда мы только с тобой познакомились, ты бы так не стал делать. И даже год назад.

ГАС: Что?

ЛОРА: Ты бы остался и подождал со мной.

ГАС: Я не хотел -- я просто хотел -- ох, ГОСПОДИ!

ЛОРА: А я говорю это не в упрек тебе, я просто...

ГАС: Что ж это тогда такое -- форма похвалы? Выражение нежности? «Ты бы не стал так делать, когда мы с тобой только познакомились»?

ЛОРА: Я просто говорю, что все меняется. Все было лучше.

ГАС: Когда?

ЛОРА: В лучшие дни.

ГАС: Ты меня подставила, Лора.

ЛОРА: Я тебя не подставляла.

ГАС: Ты сама предложила остаться, а теперь обвиняешь меня в том, что я тебя бросаю. Мне кажется, что это, блядь, просто подло.

ЛОРА: Я не в этом смысле.

ГАС: Ну, может быть, настанет день, и я получу объяснение, в каком ты смысле. Когда дойду до последней главы, и все объяснится. Когда примчится этот ебаный гонец. (Она ничего не отвечает.) Ладно. Я пошел. Я позвоню тебе через некоторое время.

ЛОРА: Пока.

ГАС: Мне кажется... Ох блядь. Потом поговорим. (Выходит в левую дверь.)

(ЛОРА снова садится на коробку и закрывает лицо ладонями. Затем подходит к проигрывателю для компакт-дисков у стены и включает его. Раздается тихая музыка. В левую дверь стучат.)

ЛОРА: Гас?.. (ЛОРА открывает дверь ДЖЕКУ, 60 лет, в длинном поношенном пальто, на плечах -- снежинки.) О. Здрасьте. Извините. Я думала, что вы мой муж.

ДЖЕК: Я просто хотел узнать, нельзя ли мне посмотреть квартиру.

ЛОРА: Конечно. Абсолютно. Заходите. (ДЖЕК сомневается.) Нет, в самом деле. Входите.

(ДЖЕК входит.)

ДЖЕК: Простите за беспокойство.

ЛОРА: Нет-нет, никакого беспокойства. Я же знала, что вы сегодня вечером зайдете.

ДЖЕК: Вы знали, что я приду?..

ЛОРА: Нам агент сказал. Я Лора. А -- простите -- вас как...?

ДЖЕК: Джек.

ЛОРА: Здравствуйте, Джек. (ДЖЕК в молчании озирается некоторое время.) На улице снег пошел, да? У вас все пальто обсыпало. (Нет ответа.) Джек?..

ДЖЕК: Да. На улице снег пошел. (Продолжает осматривать комнату.)

ЛОРА: Знаете, я почему-то думала, что вас будет двое. То есть, мне сказали, что там семейная пара.

ДЖЕК: Нет. Только я.

ЛОРА: Ага. Ну вот. Это она и есть. Гостиная. Очевидно. Камин. Который, к сожалению, не работает. Хотя некоторые заслонки в порядке. Потом есть еще спальня и небольшой кабинет дальше по коридору, а налево -- кухня и ванная. (ДЖЕК стоит в центре комнаты совершенно неподвижно, закрыв глаза.) Ну вот, практически, и все. Если хотите взглянуть.

ДЖЕК: Боже. Боже.

(ЛОРА некоторое время осознает, что он произнес.)

ЛОРА: Знаете, квартплата довольно высока. Не знаю, вам в самом начале сказали или нет. (ДЖЕК ничего не отвечает, продолжает стоять совершенно неподвижно.) А кстати -- как вы прошли в здание? То есть, дом тут у нас обычно очень безопасный, обычно людям снизу звонят.

ДЖЕК: Камин не работает?

ЛОРА: В отличие от того, что написано в объявлении. Когда-то работал. (ДЖЕК ничего не говорит.) Но послушайте, Джек. У меня еще очень много дел, мы здесь как раз вещи собираем, поэтому боюсь, мне придется скоро вас проводить. Мой муж через секунду вернется. И мы не сможем продолжить нашу встречу.

ДЖЕК: Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.

ЛОРА: Джек, вам придется сейчас же уйти. Я не хочу никого вызывать.

ДЖЕК: Камин раньше действовал. И все заслонки тоже. (Показывает на стену справа.) Там была дверь в кухню, вот здесь. Крохотная такая... Нельзя было, стоя в кухне, открыть дверцу холодильника.

ЛОРА: Так вы здесь когда-то жили, давным-давно.

ДЖЕК (показывая на дверной проем в центре): Это была ванная, вон там. С прекрасной ярко-красной дверью. Очень красной.

ЛОРА: Путешествие по переулку памяти сегодня, да?

ДЖЕК: И это было все одна комната. Других не было. Это -- все. И она казалась невообразимо громадной. (Показывает на прежние места.) Тахта. Кресло. Вот тут -- ковер, турецкий ковер. Стол. Книги. Книги. И кровать -- вон там. (Идет в левый угол.) Вот здесь мы обычно занимались любовью. Вот на этом самом месте. Вот здесь. Вот... здесь. В такие ночи мы разводили огонь, закрывали все вьюшки. Все с себя снимали. Пили вино и всю ночь разговаривали в постели о философии. О смысле жизни. Понимаете? О смысле жизни.

ЛОРА: Да.

ДЖЕК: Она нашла эту старую пластинку здесь -- ее кто-то забыл. И мы слушали ее снова, снова и снова.

ЛОРА: «Давно и Далеко».

ДЖЕК: «Давно и Далеко». Была вся остальная вселенная -- и вот это маленькое местечко, и мы вдвоем внутри. Согревали друг об друга руки. Всё вело прямо сюда -- вот в эту комнату и к нам двоим. Говорили, говорили, говорили.

ЛОРА: О смысле жизни.

ДЖЕК: Это был рай.

ЛОРА: А она...? Где она?

ДЖЕК: Рай...

(Задумавшись, ЛОРА не замечает, как ДЖЕК выходит через центральный проем -- в нем появляется ярко-красная дверь, -- и тихонько прикрывает ее за собой. Музыка из проигрывателя стихает, и мы слышим старую пластинку «Давно и Далеко». Проигрыватель для компакт-дисков исчезает в стене, сменяясь старым фонографом. ЛОРА замечает это и оборачивается -- в этот момент в камине вспыхивает огонь, а правая стена раскрывается, показывая крохотную кухоньку. Пока ЛОРА стоит и смотрит на все это, открывается левая дверь, и входит КВАРТИРНАЯ ХОЗЯЙКА.)

ХОЗЯЙКА: Что здесь происходит? (Подходит к проигрывателю и выключает его.) Вы как сюда попали?

ЛОРА: Ну, я...

ХОЗЯЙКА: Я звонка не слышала. Кто вас впустил?

ЛОРА: Никто. Я здесь была.

ХОЗЯЙКА: Вы здесь были. А огонь? Сам зажегся?

ЛОРА: На самом деле, да.

ХОЗЯЙКА: Мм-хм. Я полагаю, что это вы комнату ищете.

ЛОРА: Простите?

ХОЗЯЙКА: Вы же здесь комнату ищете? Так?

ЛОРА: э-э. Да. Я здесь ищу комнату.

ХОЗЯЙКА: Так. Вот она и есть. Извините за беспорядок. Последние жильцы все это бросили. (Показывает на коробки.)

ЛОРА: Я не понимаю...

ХОЗЯЙКА: Эти вещи оставили люди, которые жили здесь раньше.

ЛОРА: Нет, это я понимаю, но...

ХОЗЯЙКА: Это однокомнатная студия.. Ванная вон там. Трубы у вас новые, новый туалет и раковина. Кухню отсюда видно. Маленькая, но все работает. Я плачу за отопление и воду, вы -- за электричество, квартплата восемьдесят долларов в месяц, каждое первое число. Если вас интересует, могу дать вам анкету заполнить. Надеюсь, у вас имеются рекомендации?

ЛОРА: Рекомендации...

ХОЗЯЙКА: У вас работа есть? Вы работаете?

ЛОРА: У меня действительно была работа.Я не уверена, осталась ли она у меня сейчас.

ХОЗЯЙКА: Значит, вы без работы.

ЛОРА: Ну, я вообще-то не знаю. (На ее взгляд.) Я не сумасшедшая.

ХОЗЯЙКА: Сумасшедшие всегда так и говорят. Я вижу у вас на пальце кольцо. Это значит, вы замужем?

ЛОРА: Я была замужем.

ХОЗЯЙКА: Так где же ваш муж?

ЛОРА: Мой муж как бы... исчез.

ХОЗЯЙКА: Мм. У вас дети есть или...?

ЛОРА: Нет. Нет детей.

ХОЗЯЙКА: Так вы, значит, для себя квартиру ищете.

ЛОРА: Послушайте, вы не будете возражать, если я здесь на минуточку присяду? И подумаю обо всем этом?

ХОЗЯЙКА: У меня еще другие люди придут посмотреть, поэтому если вы хотите комнату, то так и скажите. Я не могу ничего обещать. И ждать целую вечность тоже не могу. (Поворачивается к выходу.)

ЛОРА: Да.

ХОЗЯЙКА: Да -- что?

ЛОРА: Я хочу комнату. И я ее беру.

ХОЗЯЙКА: Вы берете комнату. Вот так все просто.

ЛОРА: Ну, мне кажется, я смогу здесь быть счастливой. Заслонки работают, не так ли?

ХОЗЯЙКА: Заслонки работают. Все работает.

ЛОРА: Я могла бы поставить здесь тахту. Сюда кресло. Турецкий ковер. Кровать -- вон туда... Кто знает. Здесь может быть рай.

ХОЗЯЙКА: Мне потребуется кое-какой аванс, если у вас нет работы.

ЛОРА: Я могу найти работу. Честное слово.

ХОЗЯЙКА: Ну-у...

ЛОРА: Я очень хорошая жилица.

ХОЗЯЙКА: Давайте я принесу анкету, и мы обо всем поговорим. А зовут вас...?

ЛОРА: Меня зовут Рут.

ХОЗЯЙКА: Рут. (ХОЗЯЙКА выходит в левую дверь. ЛОРА осматривает комнату.)

ЛОРА: Да, мне кажется, я могла бы здесь быть счастлива... (Замечает свой бокал с вином на каминной доске, он все еще полон наполовину. Берет его, снова включает проигрыватель, и возвращается песня «Давно и Далеко». Она уносит бокал на кухню, как вдруг стена за нею закрывается. В центре исчезает красная дверь, опять распахивается проем, в камине гаснет пламя. Старый проигрыватель заменяется новым, для компакт-дисков, возвращается другая музыка. Открывается левая дверь, входит ГАС.)

ГАС: Лора, послушай, извини меня... (Видит, что ее здесь нет.) Лора? (Из центрального проема выходит ДЖЕК.) Вы кто? Вы -- этот, квартиру смотреть пришли? Я ищу свою жену. Она там? Лора...? (Выходит в центральный проем и мы слышим его за сценой.) Лора...? (ДЖЕК стоит в крайнем левом углу, где раньше стояла кровать. Через секунду снова выходит ГАС.) Где она? Она вышла или...?

ДЖЕК: Вы не возьмете вот это? (Отдает ГАСУ белый конверт.) Передадите еще кому-нибудь?

ГАС: Что это...?

ДЖЕК: Там все объясняется.

ГАС: Да что, к ебеней матери, здесь происходит?..

(ДЖЕК вытащил из кармана пальто пистолет. Подносит его к сердцу и стреляет. Падает. ГАС в шоке пятится, глядя на тело.)

Господи. Господи... Лора?!

(Ничего. Он бессильно опускается на коробку, на которой в начале сидела ЛОРА.)

Затемнение.

1. Перевод М.Лозинского.

2. Следовательно (лат.)

3. Американский радио-продюсер, автор пародийных викторин 1940-х годов.

Speaking In Tongues Лавка Языков

ДЭВИД АЙВЗ

ДАВНО И ДАЛЕКО Зимняя сказка

Speaking In Tongues
Лавка Языков

ДАВНО И ДАЛЕКО
Зимняя сказка