Speaking In Tongues
Лавка Языков

Леонид Зейгермахер

Восьмерка за восьмеркой.
Схематическая ода жизни

Идея написания этой книги пришла мне очень давно. Я стоял на вокзале -- то ли кого-то встречал, то ли провожал. Шустрили вокруг меня голуби в сизых своих мундирах, кто-то поедал мороженое, кто-то плакал, кто-то...

Я сразу же должен предупредить читателя, что не ВСЕ в книге следует воспринимать буквально. У меня в жизни был такой эпизод. Представьте себе, к вам подходит круглолицый человек с кривым ножом за поясом и говорит, застенчиво дергая головой влево (тик у него такой : «Я живу в выдуманном мире. Все говорят, что я такой непрактичный, а я даже не знаю, что им на это ответить...» -- при этом он татуированными лапами вытирает желтые слезы. Что можно сказать по этому поводу? Мил человек! Как там тебя? Флинт? Не теряй мужества и продолжай начатое тобой дело! Больше бодрости, дружище!

Или другой случай. Произошел он в городском саду. Играл духовой оркестр. Сидели пары. Бравурное, приподнятое настроение. Я обратил внимание, как одна дамочка неуверенным, каким-то извиняющимся шагом подошла к дирижеру и что-то ему сказала на ухо, а затем вернулась на место. Сразу же прекратилась веселая музыка и началась печальная похоронная мелодия. Люди недоуменно попереглядывались, и лица у них стали филармонического оттенка. О чем тогда подумал дирижер? Не знаю, но могу догадываться. Наверняка, просьба дамочки вызвала у него протест, но как человек искусства, он не мог не понимать, что в мире музыки все произведения равносильны. Он мог бы отказать ей -- но вдруг именно такая музыка сейчас наиболее гармонировала бы с ее настроением?

Вообще в жизни все очень устроено хитро. Жизнь -- это музыкальная шкатулочка. Один в ней хранит подлинные драгоценности, другой -- пустые бутылки с кислым запахом. Заведены эти шкатулочки по-разному: одну создатель вечно перекрутит -- мелодии не слышно, безобразный визг какой-то, у другой изначально пружина сломана (мне приходилось часто общаться с владельцами подобных шкатулок -- он хрипит, глаза у него навыкате, вечно с кулаками готов отстаивать азбучные истины, на которые никто и не торопится нападать, кстати). И лишь у немногих шкатулочка, хоть и не набита каменьями (да может и вообще пустая), но она не дырявая, привлекательна и издает довольно красивые звуки. Главное -- совершенствовать свою шкатулочку, наводить в ней порядок и СОЧИНЯТЬ НОВЫЕ МЕЛОДИИ.

...Вам приходилось видеть микрометр? Это устройство, которое позволяет оценивать толщину каких-нибудь миниатюрных предметиков до сотой доли миллиметра. Почти всякий механический микрометр оснащен специальной трещоткой, которая издает свой звук, когда появляется угроза сломать эту хитрую измерительную вещь. Кроме этого, у микрометра есть очень точная шкала.

Я утверждаю, что есть люди-микрометры. Они взвешивают каждое свое слово, каждое свое движение, жест, невольный вздох, чтобы не быть НЕ ТАК ПОНЯТЫМИ другими. Эти люди не только оценивают себя -- ОНИ РЕГУЛИРУЮТ себя так, чтобы держаться в рамках ОБЩЕ(по их мнению)ПРИНЯТОГО поведения. Что произойдет, если у Микрометра в мензурке появится лишняя капля или обнаружится недолив? Тогда люди-микрометры свирепеют, достают рулетки -- я сам видел -- из заднего кармана, вынимают песочные часы, включают прокрустово ложе и принимаются за дело. В большей части они -- несчастные, занудные существа, во всех остальных случаях лишь носят маску забитости, готовые всегда пустить в ход свою замечательную трещотку.

Я видел однажды диалог двух зануд-микрометров. Один из них был зациклен на цифрах, другой -- на благопристойности. Создавалось впечатление, что они не слушают друг друга, то есть, конечно, слышат, но усваивают только питательные кусочки из речи -- ключевые слова. Зануда-любитель цифр чутко прислушивался к фрагментам речи собеседника, в которых разговор заходил о цифрах, о каких-то действиях с ними. Я заметил, как он оживляется, когда промелькнет слово СТО, СТО ТРИДЦАТЬ. Человек же, имевший пунктиком «благопристойность», не брызгал слюной, в отличие от своего партнера, не вынимал счеты, нет, он был опрятен и вежлив, слова он произносил тщательно, медленно, не торопясь; они образовывали небольшие колбаски, которые, сформировавшись в тягучие кучки, попадали к собеседнику. Собеседник их ворошил палочкой, брезгливо сморщив нос, выискивая цифры, числа, неточности, но я уже повторяюсь.

Мне показалось тогда, что они соревновались, кто из них быстрее построит для другого каменный сарай с амбарным замком. Сараи эти были неуклюжие, затхлые, из щелей собеседник всегда мог удрать.

Бывают люди-Сундуки. Подойди к такому вечно мрачному типу, заговори с ним -- он раскроется, и на тебя высыпется разнообразный житейский хлам -- мелочные страстишки, ничего не значащие события (и для самого рассказчика в том числе), сотни тонн словесной пыли, перемолотой его больным, в сущности, мозгом.

Вместо того, чтобы просто по-человечески попросить какую-нибудь элементарную вещь, «сердобольный» сундук будет долго и нудно ходить вокруг да около, многозначительно понижая и повышая голос метафорично намекая. Он может даже интимно приобнять собеседника. Он ждет, когда же его какая-нибудь мелочная мечта наконец реализуется. Они с «участливым» придыханием интересуются. Сундуки любят, ох любят ЗАДАВАТЬ ВОПРОСЫ, любят переспрашивать и брать под локоток. Поддакивают, зачем-то хвалят. Смотрят прямо в зрачки неподвижными глазами своими.

Сундуки успешно сотрудничают с БАЗАРНОЙ БАБОЙ -- тоже интересный психотип. Базарная баба отличается от Сундука лишь тем, что Сундук довольно равнодушно вываливает факты, а БАБА добавляет к ним еще и свою визгливую душу и при этом требует от тебя полного контакта, со-вибрации, участия. «ТЫ ПОНИМАЕШЬ??» -- вопрошает она истерически.

БАБА обязана раскачать своего собеседника. Этот зычный глас внедряется в самые потаенные закутки твоего сознания и эхом должен возвратиться обратно. Сундуки же никогда не набрасываются первыми на собеседника, они торжественно, с достоинством хранят в себе и готовы предоставить некие ценности.

Иногда, только иногда это бывают настоящие ценности, а Сундук бывает кладезью мудрости. Сундуки -- безмозглые философы вселенной. Стремясь написать мемуары действительности, они все глубже погружаются в свое пыльное нутро, и все же, задыхаясь и кашляя, пичкают своими бездарными летописями всех окружающих.

Кстати, именно Сундуки тебе равнодушно говорят прописные истины, вроде этой: «ТРУДИСЬ, И ТЫ ПОЛОЖИШЬ В КАРМАНЫ СВОЕГО ХАЛАТА ХОЛЩОВЫЕ МЕШОЧКИ, НАБИТЫЕ ХРУСТЯЩИМИ КУПЮРАМИ». Сундука легко узнать -- вот он стоит на трамвайной остановке и обрабатывает своего несчастного собеседника словечками вроде «великолепненько». Согласитесь, есть какая-то доля насилия в его поведении.

Другое дело -- Кузнечик. Есть люди, которых мы (из-за несовершенства своего восприятия) часто не замечаем, -- когда они есть, но их отсутствие в нашей жизни сразу же бросится в глаза. Это безобидные существа -- Кузнечики. Они незаметно трудятся над совершенствованием мира межличностных отношений, общаются с такими же зелеными собратьями-скрипачами и стрекочут упоительно о чем-то. Кузнечик не станет слезливо грозить вам увесистым пальцем на перекрестке, дыша винным перегаром, и тянуть что-то утробно-гномье «за жисть», как это делают Сундуки или те же Базарные Бабы. Кузнечик вам только покажет направление.

Есть еще очень добрые и чувствительные Олешки. Если Кузнечик-- уже достаточно мудрый и опытный, то Олешек -- это, как правило, еще наивный и неискушенный. Он везде тычется в надежде получить сочной луговой травы или доверчиво ждет ломоть хлеба, посыпанный крупной солью. Он никогда не теряет веру в людей. Даже сломанный очередным Сундуком или Микрометром (Часами с Кукушкой, Календарем, Кронциркулем и т.д.), он бодро и трогательно шепчет: «И это пройдет». В нем всегда есть искра любви ко всему. Его большие влажные глаза пытаются понять этот сложный мир с его нешуточными катастрофами, но увы, это ему почти никогда не удается. И, может, это к лучшему. Я видел людей, которые постигали это -- они становились либо Сундуками, либо Психами и очень редко Пророками.

Псих -- совокупный образ, в него входят беспричинные радости, человеческие и необъяснимые страхи и отрывки каких-то фраз, и трясущаяся голова и устремленные в никуда мутные глаза, и странные поступки -- реже жестокие. Псих -- это продукт общества, если хотите, некий выхлоп, отброс, отход. Но не спешите с выводами. Видели когда-нибудь надпись: «сделано из отходов»? Вот то-то. Окружающим смешна нелепая суета Психа -- а он решает вопросы, до которых никому, увы, нет дела. Психа можно сравнить с яйцом, с которого злая воля содрала железную логику скорлупы и он, обнаженный и невылупившийся, предстает перед этим колючим миром. Может показаться, что Псих свободен -- от куриной мудрости человечества и прочих нагромождений, -- но это не совсем так: ПСИХ, как патефон, действует по четко заданной программе, бьется в размытых рамках своего «Я», бегает в невидимом искривленном колесе -- возможно, во имя каких-то внутренних идеалов.

Пророк -- это не объект, это целое явление. Это некая субстанция в газообразной мантии, наполненная ответами на любые вопросы, даже на те, которые ему никогда не зададут. Они носят высокие красные колпаки -- ими издревле толпа помечает Дураков и Пророков. Жестикуляция Пророка очень скупая, он сдержан, скромен, не любит никаких дифирамбов в свой адрес. Он силен. Что же движет Пророком? Я пришел к выводу, что это тоска и тяга к свободе для себя и других.

Дурак -- не просто глупый человек. Прекрасно быть настоящим Дураком. Его сила и одновременно слабость -- он воспринимает мир и людей такими, какие они есть. Он не прокручивает в своей маленькой кубической голове какие-то там варианты и возможные расстановки сил, а просто живет и наслаждается жизнью. Важное замечание: Дураки никогда не стремятся упростить сложную для них задачу, не изобретают приспособлений для достижения цели, а всегда идут самым бесхитростным и в большинстве случаев выигрышным путем -- напролом. Дурак -- это свободный человек. Конечно, у него есть какие-то обязанности, но все-таки...

В этом мире живет масса существ, в которых есть что-то от Кузнечика, от Сундука, от Олешка, от Пророка. Порой возникают очень интересные и непредсказуемые сочетания. Я знал одного, буквально святого, человека, в котором соединились качества Пророка и Олешка. Его не раздражала повседневная бытовая суета, он ко всему относился спокойно, неся свет правды и любви. От него исходила благостная симпатия. Мне довелось видеть гибрид Кузнечика и Базарной Бабы -- это была сморщенная засушенная ведьма с ледяным голосом и ядовитой душой, существо, не лишенное, впрочем, музыкального слуха и весьма начитанное. Ее бульдожьи повадки неизменно приводили к смерти тех глупцов, что осмеливались подойти к ней слишком близко.

Нужно упомянуть еще одного персонажа нашей пьесы. Череп с золотыми зубами известен всем -- это существо кричит о своей уникальности в этом мире, твердит о своем совершенстве, хотя внутри он абсолютно пуст. Череп любит командовать, задавать тон в разговоре, любит медленно и тускло шутить над кем-нибудь. Череп ненавидит любые проявления жизни, всякую естественность, однако, сам патологически любит комфорт. Череп болен снобизмом. Череп неимоверно скуп.

Девиз Черепа -- «НЕ Я ДЛЯ ВАС, А ВЫ ДЛЯ МЕНЯ» -- относится ко всем предметам, которые его окружают. Любимые слова Черепа -- «ТЫ должен. ОН должен. ПОЧЕМУ я должен?»

Череп очень рационален. В его пустоте нет-нет да и промелькнет искорка выгоды. Он умеет в своих грехах обвинить других. Если проследить за ним, то можно увидеть, что он ужасный чистюля -- не терпит пыли и мусора. Наверное, поэтому Черепа не дружат с Сундуками.

Череп бережет свои и общественные вещи. Он не выносит, когда на вещах появляется царапинка, не любит он и перемещений вещей с места на место. Порядок предметов у Черепа возведен в ранг общественной морали: если что-то не так сместилось, не так изменилось -- надо выявить виновного и строжайше осудить его. Таким образом, для Черепа категорически важно, как его партнер относится к вещам. Только их Череп одушевляет, боготворит. Даже своих близких и друзей Череп вначале представляет неживыми предметами и в дальнейшем на каждом коротком участке своей жизни как бы мысленно их умерщвляет -- для простоты. На каком-то этапе своей жизни он становится просто невыносимо опасен для окружающих. Избегайте, пожалуйста, черепов с золотыми зубами.

...В брюхе ржавого трамвая ехали, плотно прижавшись друг к другу, несколько Кузнечиков -- толстые старики и женщина с розовым бугристым лицом. Сундуки искоса посматривали на них, стараясь понять, СООТВЕТСТВУЮТ ли они. Ехали молча, только изредка, на остановках, ругаясь. Какой-то старик-философ с пафосом думал: «Вы же люди все-таки, а не быдло какое-то!» Его увлеченно отталкивали от открытого окна с глотками свежего воздуха.

Череп сидел на переднем сиденьи и скрипел золотыми зубами. У него было принюхивающееся лицо. На коленях Череп недовольно держал новую газету. Дураки благодушно заглядывали в нее. Юного Олешка -- девочку 5 лет охраняла от толпы мама, Базарная Баба. Водитель объявлял остановки. Размеренный стук колес прервал чей-то хриплый голос. Все оглянулись. Голос принадлежал типу, одетому в серую рубаху и кирзовые сапоги. Это был Псих, но с замашками Пророка. Человек этот держал в руках какие-то листки и нервно повторял одно и то же: «Восьмерка за восьмеркой!» Пуговицы его рубахи напоминали оловянные глаза Дураков, которые уже начали думать, что его бредовые слова имеют какой-то смысл. «Объясни, братан, что ты имеешь в виду...« -- как бы говорили их вопросительные лики. Сундуки в такт езде качали бурыми головами, как бы в знак согласия.

Кузнечики отстраненно и уныло ехали куда-то, их сухие, шуршащие плащи были здесь, в духоте трамвая, а сами они были далеко -- где-нибудь на природе, на пикничке, у туристкого костра, в густой траве-мураве, которая хорошо скрывает от сапог. Зловещий тип вскоре вышел, обронив на замызганный пол несколько листков. Череп проследил его паучьим взглядом и хитро икнул, продолжая вертеть в цепких руках газету. «Мама, а кто это был такой?» -- протянула девочка-Олешек. «Откуда я знаю!« -- вякнула мамаша. -- «Сумасшедший какой-нибудь, наверное... Мужчина, не видите, я с ребенком стою!»

«Ну и стой себе,» -- сказал кто-то с большим рюкзаком.

...На листках был написанный каллиграфическим почерком рассказ. Я приведу его здесь с сокращениями.

...Жил-был Ящер. О нем ходила слава весельчака, острослова и хорошего хозяйственника, хотя не все соответствовало действительности. Он был туповат, жаден и только иногда -- добродушен. Его седая башка хранила в себе набор фраз на все случаи жизни. Например, если речь заходила о книгах, он обязательно говорил: «Книги надо читать вдумчиво», если на улице он видел снег, то говорил: «Похолодало». Были в его голове и остроты. Он их произносил, своеобразно ощерившись, придав своему лицу оттенок патетического вдохновения. При этом было слышно, как ворочаются с глухим стуком его глиняные мозги.

Надо отдать ему должное -- он умел навязать другим свой кретинский потенциал и залезть в душу. Его чешуйчатый, неповоротливый язык постоянно выдавал наставления: «Не умничай, не фантазируй, не суди о вкусе кокосовых орехов, не делай холостых рейсов,» -- хотя, грешным делом, эта многотонная скотина сама же нарушала свои заповеди.

Был он страшный хвастун. Любое незначительное дельце, которое делалось им без участия головного мозга, он преподносил окружающим как что-то на редкость замысловатое и сложное. Ящер был очень колоритной фигурой. Конечно, он сторонился людей, видевших его насквозь. С ними он произносил два-три слова за час, и то речь шла об очевидных вещах.

Его отличало то, что он совершенно не помнил добрых дел, которые ему сделали окружающие. В принципе, этот самодовольный прохвост ловко их всех использовал, рационально оценив густыми глазками все достоинства. После того, как люди были опустошены по отношению к нему, он старался всячески облить их грязью, обвинить в некомпетентности, эгоизме, лени или в других грехах.

Впрочем, многие люди вовремя чувствовали приближение собственной ненужности Ящеру и избегали этого подлеца. В борьбе с трудностями и соперниками Ящер растерял последний смысл существования и начал развивать философские теории, которые затем вылились в стройную, как ему казалось, идеологию. Строчки этой идеологии, перемежаемые многочисленными и многосмысленными «Угу» и «Хм», Ящер принялся неуклюже вклинивать в мозги окружающим. Как ни странно, окружающие его даже зауважали. «Нечего витать в облаках,» -- говаривал Ящер. «Семь раз отмерь.» Окружающих он окончательно теперь считал дурнями. Повторял им по нескольку раз. Перестал следить за качеством своих шуток. Жил по принципу «Что позволено Юпитеру, не позволено быку». Удивительно, но именно этот принцип привел Ящера к окончательной деградации. Элементарные жизненные ситуации он теперь распознавал очень долго, подолгу придумывал тривиальные решения, стал задавать нелепые вопросы и вскоре умер. На его поминках равнодушные родственники монотонными голосами говорили: «Он очень любил жизнь».

...Непонятные существа собирали из чугунных слитков какой-то механизм. С огромным трудом поднимали они неимоверно тяжелые куски черного металла. Сооружение это должно будет им объяснить некую Истину. Яркое солнце светлой грустью освещало создаваемый Оракул. Существа со слепым тщанием прилаживали массивные пружины к особым кольцам по краям крупных манипуляторов.

Несколько раз их творение чуть было не заваливалось на бок, едва не хороня под собой бесталанных авторов. Наконец, чугунный монстр стал похож на Бабочку. Конечно, это было грубое и уродливое подобие, но, по всей вероятности, и такое сходство вполне всех устраивало. Жрецы повалились перед чудовищем на колени и заорали слово «ЗАЧЕМ?» Это слово привело монстра в движение. ЧУДОВИЩЕ пророкотало:

-- Вы ищете смысл? Смысл -- в разрушении. Разрушив на составляющие, можно постичь смысл, узнать законы объекта. Радуга, высокая сочная трава, яркая прохладная речка, пение сверчков, нежные облака -- все это бессмысленно, ибо некому наполнять их смыслом. Все, что от природы, все, что отвергает всякую искуственность, -- абсолютно бессмысленно. Хотя есть зачатки смысла и в этой зеленой круговерти -- СОЖРИ САМ, пока не СОЖРАЛИ тебя. Зато все, что рационально по своей сути, -- ваши выверенные, но все равно неуклюжие создания и творения -- имеют этот божественный безграничный смысл. Вот ПОЧЕМУ я сейчас все здесь уничтожу...

Но, к счастью, этой тирадой и закончилось существование механической Бабочки. Она затряслась и судорожно рассыпалась в серую пыль. Может быть, рационалисты-жрецы забыли какую-нибудь деталь, а может быть их желание узнать Ответ было не слишком велико, но гул долго еще стоял в их удивленных головах.

... Металлический рыцарь, созданный уже в новую эпоху, мало рассуждал о смыслах и не слишком искал их. Он был легкий и блестящий. Когда нужно, он был рационален, когда не нужно -- иррационален. Его мысли текли гармонично. Иногда он позволял захлестнуть свое сознание веселым потокам ассоциаций. Никто лучше его не мог управляться с какими бы то ни было цифрами и словами. Он был покладистым и ровным в общении. Когда жрецы допускали неточность или явную ошибку, он тактично поправлял их. Он знал ответы на все вопросы, а если чего-то не знал, то, опираясь на известные законы, быстро приходил к ответу.

Его называли Механический Пророк. Едва родившись, он быстро ухватил суть всех предметов и усвоил то, что людям знать не нужно -- ПОГРАНИЧНЫЕ ДАННЫЕ -- истинную Причину и истинное Следствие и кое-что еще. Когда ему задавали вопросы, касающиеся этих областей, он немножко искажал информацию для блага человечества. И вот однажды к нему пришел путник. Выглядел он как обычный человек, но на самом деле являлся биороботом -- результатом неудачного эксперимента.

Создатели его хотели уничтожить, но он успел исчезнуть из лаборатории. Он тоже знал ответы на вопросы, но его мыслительный центр был менее совершенен, чем у Пророка, и он только догадывался, что существует запрещенная информация. В биороботе (звали его БИОПСИХ) жила страшная Идея, которая подчинила его себе. Итак, путник принялся задавать Пророку вопросы, вскользь касаясь запрещенных областей. Его целью сейчас было поставить Пророка в затруднительное положение, загнать в тупик, уличить во лжи.

Вначале они беседовали спокойно, потом стали говорить на повышенных тонах. Закончилось дело тем, что, улучив момент, когда Пророк оглянулся, Биопсих напал на него и выключил. Затем он извлек из головы Пророка золотую пластину, на которой хранилась вся информация,и стал ее исследовать. Постигнув Великую истину, Биопсих изменил некоторые участки на пластине. Он рассчитывал, что теперь Пророк станет по собственной инициативе всем и каждому открывать Великие Тайны.

Вставил пластину и включил Пророка. Первые слова, которые произнес Пророк, были: «Восьмерка за восьмеркой!» Первым, кого убил Пророк, был Биопсих.

Все это было написано на листках. Их мне передал один веселый человек, который ехал тогда в том трамвае. Мне не хочется выступать в роли критика, но то, что было изложено в этих бумажках, затронуло и потрясло меня. Черт возьми! Я был, оказывается, прав, когда описывал Психов и Пророков (если читатель вспомнит, именно к ним принадлежит нервный человек, записавший на листочках вышеописанную лихорадочную историю.) Чувствуется, что автор этих загадочных рукописей -- человек весьма неравнодушный. Основной вопрос, пронизывающий его несуразные рассказцы, -- «Где грань падения человеческого?»

Единственный упрек автору -- в его произведении чувствуется какая-то отстраненность, созерцательность, он не предлагает никаких путей выхода из сложившейся ситуации. И к тому же -- не так уж печально обстоят дела у человечества. Лично я никогда не встречался с людьми, в которых одновременно бы присутствовали качества Ящера, хотя можно допустить, что в целом мире найдутся два, ну, от силы три таких персонажа, как описанный в рассказе.

Кстати, очень заметно, что этот патологический образ автору приятен до отвращения, -- обратите внимание, с каким сладострастием он вырисовывает его пороки. Скорее всего, тот милый пассажир ржавого трамвая -- мазохист, но от этого его произведение не теряет своей остроты и злободневности. Скажу откровенно, мне очень понравилось. Чувствуется, что у автора есть фантазия, и он неплохо пишет.

Удался эпизод с бабочкой. Однако, хочется дать ему совет -- лучше преуменьшить проблему, чем ее преувеличивать. Назовите того же пресловутого Ящера, предположим, Тараканом или Барсуком, и вы сразу почувствуете, что вам стало легче жить.

...Реальность побеждает Фантазию, одерживает одну победу за другой, восьмерка едет за восьмеркой, а человек ждет своего ржавого трамвая -- тело его мерзнет на остановке, а невменяемая душа греется у камина, прикрытая уютным пледом в кресле-качалке в маленькой комнатушке, курит трубочку, добродушно кашляет и слушает, слушает вьюгу. Мечты -- яркие картиночки величиной с почтовую марку -- наклеивает филателист-Жизнь в свой альбом. И там, внутри, в ее альбоме -- чьей-нибудь голове -- эти картиночки оживают, и обращенные вовнутрь самого себя глаза жадно смотрят эти необыкновенные фильмы, но неумолимая Реальность включает свет. Везде валяются порванные билеты, шелуха от семечек, и хотя фильм еще идет, все должны встать и выйти.

Speaking In Tongues Лавка Языков

Леонид Зейгермахер

Восьмерка за восьмеркой. Схематическая ода жизни

Speaking In Tongues
Лавка Языков

Восьмерка за восьмеркой.
Схематическая ода жизни