Speaking In Tongues
Лавка Языков

Рафаэль Левчин

Из цикла «РИТУАЛЬНЫЕ ЧУЧЕЛА»

*** * ***

Сигма, сигма, сигма... сигарета...

Позабуду, что хотел сказать.

Одуванчиками разлетелось лето --

не вернуть назад.

Я вчерашний, мне и мало горя,

что навечно вв рнут в уши ритм.

В чашке белой яд ли, молоко ли --

невзаправду риск.

Ничего ещё не понимаю,

словно детям в цирке пламя пьют.

Как смешно! ладони окунаю

в памяти струю...

*** * ***

На Капри, на Тибре рыдает аргон.

По берегу -- арки и пары.

Победа бедна, как спартанский жаргон,

последний, безумный и старый.

Ещё не успели слезинку испить,

а лето опятъ улетело.

Притиснуто в транспорте время в час пик --

слепое и тёплое тело.

И свет не зажечь, и нельзя позабыть,

дыханье таить, не обидеть...

Столы сатурналий.

На вёрстах столбы.

В Молдавию едет Овидий.

* * *

Плывут из песнопевной темноты --

...гекзаметр, гекзаметр...

гекзаметра священные черты.

...гекзаметр, слезаметр...

Пришла пора, Приамов град сгорел.

(В то лето удивлял в Элладе снег...)

Никто не крикнет: -- Среди нас Гомер!!

...гекзаметр, глаза мои...

Никто не знает, что Гомер ослеп.

...гекзаметр, гекзаметр...

Смешно смотреть, как он ступает вслед,

и подают Гомеру меньше всех.

(Огрызок яблока воткнулся в снег...)

Бессмертия стоят, как строй кассeт.

ПОДРАЖАНИЕ БРЕХТУ

И поскольку

мало кто его знал в лицо,

победители переворачивали мозаику трупов,

победители выпытывали у пленных;

пленных было шесть тысяч,

и почти все

отвечали одно:

-- Я Спартак!

Так что,

в конце-то концов,

чтобы не вышло ошибки,

несмотря на огромный материальный убыток,

их всех распяли вдоль Аппиевой дороги.

Шесть тысяч крестов,

как приснившийся аэродром,

торчали в небо.

Так,

под знаком креста,

начиналась

новая

эра.