Speaking In Tongues
Лавка Языков

Чеслав Милош
(род. 1911)

Два стихотворения⁽¹⁾

Перевод с польского Элины Войцеховской

Два приведенных здесь стихотворения противоречат друг другу. Первое отрицает углубление в проблемы, веками занимавшие умы теологов и философов, любуется мгновением и красотой мира, созерцаемой на одном из Карибских островов. Второе, напротив, сетует на то, что люди охотно утрачивают память и живут, как ни в чем ни бывало, как будто ужас не затаился под поверхностью их социальных учреждений.

Только мне известно, что согласие с миром в первом стихотворении укрывает в себе немало горечи и гораздо более иронично, чем это может показаться. А разлад с миром во втором проистекает из того, что гнев -- более сильный побудительный фактор, чем приглашение на философский диспут. Но пусть так и будет. Оба стихотворения вместе выражают мои противоречия, ибо мнения, высказанные в них, в равной степени принадлежат мне.

Ч. Милош

**Разговор с Jeanne⁽²⁾**

Ни к чему философствовать, оставь это, Jeanne.

Столько слов и бумаги, кто ж вынесет это.

Я сказал тебе правду о своем отдалении.

Не так уж меня огорчает эта костлявая жизнь,

Не хуже и не лучше обычных людских трагедий.

Лет уж не меньше чем тридцать длится наш спор.

Так, как сейчас, на острове, под тропическим небом.

Убегаем от ливня, минута и яркое солнце,

Остаюсь, осиянный изумрудной сущностью зелени.

Погружаемся в пену прибоя, далеко заплываем,

туда откуда горизонт в сцепленьи банановых листьев

с оперенными ветряными мельницами пальм.

Мне предъявлено обвинение: что я не вознесся

на высоту своего ремесла,

Что не требователен к себе, как мог бы научить меня Ясперс,

Что ослабело мое презренье к мнениям, каким угодно, века.

Качаюсь на волне и смотрю в облака.

Да, Jeanne, так и есть, не умею заботиться о спасеньи души.

У одних есть призвание, другие справляются, как могут.

Согласен, то что случилось, я заслужил.

Не играю в достойную и рассудительную старость.

В атрибутах этого мира, которые радостны существованьем:

Нагота женщин на пляже, с медным отливом стожки их грудей,

Гибискус, аламанда, красная лилия, пожирание

Глазами, губы, язык, сок гуавы, сок prune de Cynthere,

Ром со льдом и сиропом, лианы-орхидеи

В мокром лесу, где деревья стоят на ходулях корней.

Смерть, говоришь, моя и твоя, все ближе, близко.

И мучались мы, нам не хватало несчастной земли.

Фиолетово-черная почва огородных грядок

Будет здесь, глядят на нее или нет.

Море будет как и сегодня дышать из глубин.

Уменьшаясь, исчезаю в огромном, все более свободный.

Гваделупа

Стихотворение к концу столетия

Когда уже было хорошо

И исчезло понятье греха

И земля была готова

В повсеместном мире

Потреблять и веселиться

Без вер и утопий,

Я, неизвестно зачем

Обложенный книгами

Пророков и теологов,

Философов, поэтов,

Искал ответа

Морщась, кривляясь, пробуждаясь в ночи

Крича по утрам.

То, что так меня мучило,

Было постыдным.

Отсутствие такта и здравого смысла

свойственно разговорам об этом,

А также, чуть ли не посягательство

На здоровье человечества.

К сожалению, моя память

Не хотела оставить меня,

А в ней живые существа

Каждое с собственной болью,

Каждое с собственной смертью,

С собственным удивлением.

Откуда взяться невинности

На пляжах земного рая,

Незамутненному небу

Над церковью гигиены?

Не потому ли, что То

Было очень давно?

Набожному мудрецу

-- Говорит арабская притча --

Бог сказал как-то злобно:

«Когда б показал я людям,

Что ты за грешник,

Не хвалили б тебя.»

«А я когда бы открыл им,

Как ты милосерден

-- ответил благочестивый --

Презрели б Тебя».

К кому же мне обратиться

с этим темным делом

Боли и вместе вины

В архитектуре мира,

Если ни тут внизу

Ни там наверху

Никакая сила не откроет

Причин и последствий?

Не думать, не вспоминать

О смерти на кресте,

хотя ежедневно умирает

Единственный любящий,

Который без всякой нужды

Согласился и позволил,

Чтобы то, что есть существовало

Вместе с орудием пыток.

Совершенно энигматично.

Сложная непонятность.

Лучше речь прекратить.

Этот язык не для людей.

Благословленная радость.

Сбор винограда и жатва.

Даже если не каждому

Даровано успокоенье.

Беркли

1. В переводах по возможности сохранена авторская пунктуация (прим. перев.)

2. Многолетняя приятельница Милоша Jeanne Hersch, профессор философии Женевского унивеситета, ученица Ясперса.

Speaking In Tongues Лавка Языков

Чеслав Милош (род. 1911)

Два стихотворения (1)

Разговор с Jeanne (2)

Стихотворение к концу столетия

Speaking In Tongues
Лавка Языков

Чеслав Милош
(род. 1911)

Два стихотворения⁽¹⁾

**Разговор с Jeanne⁽²⁾**