Speaking In Tongues
Лавка Языков

Джон О'Хара

«Джема»

В гавани, чуть севернее фарватера стоял на якоре мотобот. Он пробыл там всё утро в понедельник, а сейчас -- уже далеко за полдень. Это было судно сорока восьми футов в длину, явно построенное еще до событий в Пирл-Харборе. Глядя в бинокль, Блэйр прочитал на корме «Джема» и «Форт-Лодердейл, Флорида». Никогда раньше он не видал этого судна и не обратил бы на него особого внимания сейчас, если бы не то обстоятельство, что с самого утра на палубе никого не было. Впервые Блэйр заметил судно около семи утра, когда возвращался домой после купания в океане, затем видел его еще два раза около десяти утра по пути в деревню и назад. Корабли, которые останавливались в гавани на ночь, к полудню обычно уже отправлялись в путь, особенно в понедельник, а «Джема» в три часа дня всё ещё стояла на якоре, и Блэйр не заметил на ней никаких признаков жизни.

-- Что ты там рассматриваешь? -- спросила Джесси Блэйр.

-- Вот эту посудину, -- отозвался муж.

-- Думаешь её купить? -- поинтересовалась Джесси.

В их семье уже давно бытовала шутка о том, что, если Дейв Блэйр дважды взглянет на какое-либо судно, то наверняка попытается прицениться к нему.

-- А что? Может она достанется мне недорого, -- ответил он.

-- С чего бы это?

-- Не знаю. Её, может быть, просто бросили. На борту вроде бы нет ни души. На вот, посмотри.

Он подал ей бинокль. Она надела ремешок на шею и подстроила окуляры по глазам.

-- Джема, -- проговорила она. -- Форт-Лодердейл, Флорида. Да, я никого не вижу. Но они, может быть, сошли на берег.

-- Как? Пешком, или вплавь? Их ялик на месте.

-- Их мог отвезти Джордж Миллер, -- сказала она.

-- Мог, конечно, но сомневаюсь. Может они ночевали на берегу и ещё не вернулись назад, да только вряд ли. Или же они могли ночевать на другом судне, но единственный корабль, стоявший здесь сегодня утром, отчалил около десяти утра.

-- А, тайна разгадана! -- воскликнула Джесси.

Они одновременно увидели, как на палубу вышел какой-то мужчина.

-- Дай-ка мне эту штуку, -- сказал Дейв Блэйр.

-- Умерь свой пыл, я тоже хочу посмотреть на него, -- отмахнулась Джесси.

-- Ну дай же, пожалуйста, мне этот чертов бинокль, -- повторил Дейв.

-- Не похоже, чтобы он что-то из себя представлял, -- проговорила Джесси. -- Он только что встал. Почесывается, гладит бороду. Ну, ладно, на.

Она подала ему бинокль.

-- И не забудь надеть ремешок на шею.

-- Я не из тех, что забывают, -- буркнул Дейв.

Он поправил окуляры и увидел мужчину в шортах цвета хаки, синей рабочей рубашке, не заправленной в шорты, на ногах -- голубые тапочки.

-- У него такой вид, как у многих в понедельник поутру.

-- Только сейчас уж дело клонится к вечеру, -- заметила Джесси.

-- Мне кажется, что для него сейчас ранее утро в понедельник. Он пьет что-то из чашки, думаю, что это кофе. Если бы это был не кофе, он пил бы из бутылки. Он ещё не причесан. А-а сюжет усложняется.

-- Это что, женщина?

-- Как пить дать, женщина.

-- Хорошенькая?

-- Это ей незачем, -- бросил Дейв. -- Она из тех, что берут с собой в далекое, долгое плаванье.

-- И которые очень быстро надоедают. Если у них не находят каких-либо иных достоинств.

-- Полагаю, она умеет готовить. Судя по одежде, нельзя сказать, что она шикарная девушка. На ней шорты и тельняшка.

-- Почему ты думаешь, что она может стряпать?

-- Вон она наливает ему ещё чашку кофе из кофейника. Значит, это растворимый кофе. Конечно же, он мог сварить его сам, но пусть моё сомнение будет в её пользу. Интересно, она ДЖЕ или МА?

-- Как? -- переспросила Джесси.

-- Джема. Она может быть Джейн, а он Макс. Или он может быть Джемсом, а она Марией. Дже-ма. Но знаешь, что мне пришло в голову? Думаю, что никто из них не Дже и не Ма. Думаю, что мотобот не принадлежит им. Этой посудине уже все двадцать пять лет, и я думаю, что не он её владелец. Они просто не похожи на тех людей, что захотели бы высыпать тридцать или сорок тысяч долларов за такого рода посудину.

-- С чего это ты взял?

-- Трудно сказать, но очень похоже, что это так, -- ответил Дейв. -- Даже с такого расстояния видно, что это не их собственность. Это судно было построено для тех, кого, возможно, уже давно нет в живых, а теперь оно принадлежит кому-то другому. Но не тем, на кого мы сейчас смотрим.

-- Ты просто говоришь наугад, -- возразила Джесси.

-- Естественно. Но они на этом судне как бы не в своей тарелке. Просто не похоже, чтобы это был их дом. О нем это ещё можно сказать, но о ней -- никак.

-- Да сейчас уже никто и не живет на кораблях, -- заметила Джесси.

-- Пожалуй, ты права, -- согласился муж.

-- А вот теперь кое-что проясняется, -- воскликнула Джесси. -- Она увидела, что ещё один мужчина вышел из рубки. -- Ну, а он-то как выглядит?

-- Вот это… пожалуй… и есть владелец, -- сообщил Дейв. -- Она наливает ему кофе. Он усаживается в шезлонг. Да, это и есть владелец. Он ведет себя по-хозяйски. Теперь начинаю понимать. Он -- хозяин, второй парень -- наемный матрос. А женщина -- либо жена работника, либо подруга хозяина.

-- А почему бы ей не быть женой хозяина, -- поинтересовалась Джесси.

-- Ну, может, так оно и есть, да только вряд ли. Я уверен, что она не может быть подругой матроса, потому что хозяин не допустил бы этого. Хозяину уже лет за пятьдесят. На нем брюки цвета хаки, цветастая рубашка и рыбацкая кепка. Кепи с длинным козырьком, из тех, что носят рыбаки в дальних походах. Я бы даже сказал, что он уже отошел от дел и, возможно, проводит большую часть жизни на судне. Он, может быть, даже живет на борту. Сейчас они направляются во Флориду, лето пробыли где-то в районе Новой Англии. Новая Шотландия. А это не шезлонг. Это вращающийся стул для рыбалки. Их даже два. На судне нет рулевой рубки, но есть сдвоенное управление, а мостик довольно высок. Так что рубка и не нужна. Удочек не видать, но они, возможно, где-нибудь припрятаны до прихода во Флориду. Они пойдут туда прибрежным путём, так что не будут рыбачить на глубинке, пока не придут в Форт-Лодердейл.

-- Тебя просто снедает любопытство, -- заметила Джесси. -- Почему бы тебе не навестить их?

-- Я бы съездил, если нашелся бы какой-нибудь повод. Хочешь поехать со мной?

-- Нет, у меня слишком много работы. Надо все эти вещи убрать на зиму.

-- Тебе помочь?

-- Нет, спасибо. Здесь постельное бельё, купальные полотенца и тому подобное. А ты не знаешь, куда их класть. Да к тому же, вряд ли мне понравятся эти люди. Ты поезжай, навести их, а потом мне всё расскажешь. Тебе незачем придумывать какой-либо особенный повод. Просто возьми лодку и спроси, всё ли у них в порядке. В конце концов, что они могут тебе сделать? Могут поблагодарить и пригласить к себе пропустить рюмочку. Или же могут сказать, чтобы ты не вмешивался в чужие дела.

-- Ладно, -- согласился Дейв.

Он вышел из дому, спустился к заливу и завёл свою моторку. Вошел в фарватер, медленно двигаясь и стараясь не выдавать любопытства. Прошел мимо «Джемы», помахал рукой стоящим на палубе. Женщина и хозяин помахали ему в ответ. Он развернулся, пошел вдоль борта «Джемы» и заглушил мотор.

-- У вас все в порядке? -- крикнул он.

-- Всё нормально, спасибо, -- ответил хозяин. -- А что? В чем дело?

-- Видите ли, я тут забеспокоился за вас, -- ответил Дейв. -- Думал, у вас неприятности.

Хозяин засмеялся:

-- Нет, ничего, спасибо. Хотите подняться на борт и выпить с нами?

-- Не откажусь, -- ответил Дейв.

Он подал человеку в шортах фалинь и поднялся на борт.

-- Меня зовут Блэйр. Дейв Блэйр. Я живу в этом сером домике на вершине дюны.

-- Джек Гаррисон, -- представился хозяин. -- Добро пожаловать на борт. Это Боб Льюис и госпожа Льюис.

-- Рад познакомиться, -- сказал Льюис.

-- Здрасьте, -- бросила госпожа Льюис.

Льюисы были несколько насторожены.

-- Этот залив ненадежен после крепкого ветра. Дно меняется, и судно таких размеров вполне может сесть на мель.

-- О, мы промеряли дно, -- ответил Гаррисон. -- Я бывал здесь и раньше, несколько лет назад. Что будете пить, мистер Блэйр? У нас есть не только пиво на льду, но и почти всё, что можете пожелать. Я лично хочу начать день с Тома Коллинза. А вам что придется по вкусу?

-- Стакан Тома Коллинза пойдет отлично, -- ответил Дейв.

-- Боб, потрудись налить. Бетти? А тебе что?

-- И мне, пожалуй, стакан Коллинза. -- ответила госпожа Льюис.

-- Все мы не в лучшей форме сегодня, -- продолжал Гаррисон. -- Вчера мы раскупорили одну, я уж не помню, что-то около четырех часов дня и решили сходить на берег пообедать. Этот парень с лодочной станции, Джордж…

-- Джордж Миллер, -- подсказал Дейв.

-- Он приехал и забрал нас. Я посигналил ему, он приехал за нами, и мы пообедали в ресторане «Эль-Мирадор». Так он называется, Бетти?

-- Нашел кого спрашивать, -- отмахнулась госпожа Льюис.

-- Да, да, «Эль-Мирадор», -- подтвердил Дейв.

-- Чудесные там раки, -- отметил Гаррисон, -- а я как раз люблю рейнское вино с раками. Ну вот мы и проторчали до без четверти двенадцать, а затем Джордж Миллер любезно согласился отвезти нас обратно. Он не остался выпить с нами стаканчик на сон грядущий, а мы, должно быть, сидели за вином чуть ли не до рассвета.

-- Вы-то сидели, а я -- нет, -- сказала Бетти Льюис. -- Я совсем застыла.

-- М-да, но всё-таки высидела до четырех или пяти часов. По чести, не знаю, когда в конце концов я завалился спать, но одно могу сказать вам точно. Я был пьян вдрызг. Пьяней меня не было никого отсюда до Ки-Уэста. Единственный способ вернуться опять к цивилизации -- это распечатать бутылку Тома Коллинза из запасов Боба. Благодарю, Роберт. Мистер Блэйр, рад принимать вас на борту.

-- Благодарю вас, -- кивнул Дейв. -- У вас отличная посудина.

Гаррисон улыбнулся:

-- Да, я люблю её. Купил перед самой войной. Она названа в честь моей жены и меня. Джек и Мэй Гаррисон. Жена скончалась несколько лет назад, но я сохранил название в память о ней. Думал было сменить его, но вы ведь слышали поверье насчет смены названия корабля. Я лично не верю, что в этом что-то есть, но не захотел искушать судьбу. И кроме того, все любили Мэй и приняли это как дань покойной, если вы понимаете, что я имею в виду. Да, вот уже двадцать пять лет, как это судно у меня. Я купил его почти совсем новым у одного своего приятеля в Джэксонвилле, штат Флорида. Видите, оно построено ещё до войны. На нем нет ничего из пластмассы. Можете заглянуть внутрь и увидите, что панели и всё прочее сделано вручную, резьба. Во время войны я, бывало, нес на нем патрульную службу. Вы знаете, здесь у восточного побережья, была масса вражеских подводных лодок. Они то и дело топили наши танкеры. Вот тут-то я и встретился с Бобом. Боб служил пограничником, а я во вспомогательной команде. Сколько тебе тогда было, Боб? Около двадцати?

-- Девятнадцать, когда пошел в армию, -- ответил Льюис. Он затянулся сигаретой и его нижние зубы обнажились, когда он глубоко вдохнул дым. -- Прибавьте к этому в общей сложности пятьдесят один месяц.

-- Боб поступил ко мне в конце сорок пятого и с тех пор все время у меня. Бетти, ты нанялась в пятьдесят восьмом, не так ли? Не то, чтобы нанялась, но вообще-то вроде того. Бетти знает всё на «Джеме» не хуже Боба или даже меня. Она собирается поступить на штурманские курсы и тогда станет настоящим капитаном.

-- Да уж, -- бросила Бетти.

-- Конечно, для молодой женщины такая жизнь не очень-то подходит, в этом я с тобой согласен, -- сказал Джек Гаррисон. -- Но живя на судне десять месяцев в году, очень даже неплохо экономишь деньги. У Боба с Бетти в Лодердейле есть квартира, где они живут осенью, а я отправляюсь в Джексонвил и живу там в гостинице, пока судно стоит в ремонте. Вы ведь местный, мистер Блэйр?

-- Я вообще-то даже родился здесь. Наша семья приезжала сюда каждое лето с тех пор, как я себя помню. Большей частью мы с женой обитаем в Инглвуде, штат Нью-Джерси. У всех наших детей уже свои семьи…

-- Вы уже не работаете? -- поинтересовался Гаррисон.

-- Пожалуй, можно сказать и так. Я более или менее передал наше семейное ремесло двум своим сыновьям. Мы занимаемся гончарным делом.

-- А, вот это какой Блэйр. Я слышала о них, -- вставила Бетти. -- Её голос чуть потеплел.

-- Ты помнишь голубые чашки и блюдца у нас дома, -- обратилась она к мужу. -- Это фирмы Блэйра. Они ещё были у моей матери. Помнишь эти массивные голубые чашки и блюдца? Они почти не бьются.

-- Иначе ты бы давно расколотила их, -- заметил Боб.

-- А, заткнись, -- отрезала Бетти.

-- Джек, нам понадобится лёд и кое-что ещё. Пожалуй, я вот что сделаю, возьму ялик и закуплю всё, что нам нужно, -- сказал Боб Льюис.

-- Сколько тебе дать? -- спросил Гаррисон.

-- Дай долларов двадцать.

-- Гм-м. -- Гаррисон вынул пачку денег из кармана брюк. Натренированным движением он стянул с пачки широкую резинку и накинул её себе на запястье. Блэйр заметил в пачке купюры в десять, двадцать, пятьдесят и сто долларов. Гаррисон вынул двадцатку и протянул её Льюису.

-- На вот, -- сказал Гаррисон. -- Ты возьмешь с собой Бетти? Бетти, нам нужны консервы или ещё что-нибудь?

-- Нет. Но я, пожалуй поеду с ним. В городе. Наверное, есть аптека?

-- Да, -- ответил Блэйр. -- На главном перекрестке.

-- Я хочу купить кое-что себе. Когда мы отчаливаем, Джек?

-- Ну, не знаю. Решим, когда вернетесь. Сейчас темнеет раньше, а уже без двадцати пяти четыре.

-- Ради бога, мы ведь не собираемся торчать здесь и накачиваться опять, а? Еще один день полетел к чертям, а ты говорил, что мы будем дома через две недели. Эти две недели кончаются в среду. Если дело пойдет так и дальше, то я сяду на поезд.

-- Да ладно, Бетти, я уж постараюсь ради тебя, -- заверил Гаррисон.

Бетти Льюис повернулась к Блэйру.

-- Они оба накачиваются каждую ночь, а нам нужно попасть домой в среду.

-- Какая разница, будем ли мы дома в эту среду или в следующую? -- спросил её муж.

-- Потому что мне надоела эта мерзкая посудина, хочу хоть раз надеть приличное платье, вот в чем разница, -- парировала Бетти.

-- На тебе было очень хорошенькое платье вчера вечером, Бетти, -- заметил Гаррисон.

-- Это платье я ношу с тех самых пор, как мы приехали на север, -- возразила Бетти.

-- Ну ладно, я соображу тебе новое, когда доберемся до дому. Боб, не соорудишь ли ты нам ещё парочку этого, пока вы не ушли?

-- Спасибо, я больше не буду, -- отказался Блэйр.

-- Ну тогда мне, -- сказал Гаррисон и поднял пустой стакан.

-- Ну держись, опять за своё, -- протянула Бетти.

Хотя всё это очень походило на семейную перебранку в присутствии постороннего, любопытство Блэйра брало верх над неловкостью. Джеку Гаррисону было уже за шестьдесят, а не около пятидесяти, а Бетти Льюис -- лет тридцать пять. Возраст Боба Льюиса определить было гораздо легче, принимая во внимание, что он попал в пограничники в 1942 году. Двадцать два плюс девятнадцать будет сорок один. Гораздо труднее было определить характер отношений между Гаррисоном и Льюисом. И между Гаррисоном и Бетти Льюис, хотя очевидно, у Гаррисона уже давно возникла своего рода привязанность к каждому из них. Это был энергичный мужчина, который, несмотря на всю свою сентиментальность насчет жены, был в своё время, несомненно, сердцеедом. Блэйр очень четко представил себе, как Гаррисон где-нибудь на вечеринке в гостинице посылает за девочками. И такой мужчина, -- да что там, любой мужчина, -- наверняка должен был обратить внимание на формы Бетти Льюис. Она постоянно хмурилась, что было результатом неловкости оттого, что у неё такая фигура и от того, как это действует на мужчин. Она не была красавицей, и Блэйр предположил, что Боб впервые встретился с ней, вызвав на часок по телефону. Вполне возможно, что она вышла замуж за Боба, чтобы вырваться из омута проституции, но Блэйр был склонен думать, что Джек Гаррисон сыграл при этом немаловажную роль. Блэйр сомневался в том, что Льюис женился бы на Бетти без некоторого ободрения со стороны Гаррисона, у которого Боб мог всегда заработать на сносное существование.

Льюис подал Гаррисону ещё стакан спиртного, затем они с Бетти спустили ялик и отчалили.

-- Я мог бы дать им свою лодку, -- сказал Дейв Блэйр. -- Мне следовало предложить им.

-- Нет. Трудно сказать, когда они вернутся. Они найдут какую-нибудь пивную и начнут там сссориться. У них давно уже чешутся руки. Это было заметно в течение всей прошлой недели, а когда они начинают драться, то, поверьте, дерутся по настоящему. Знаете, Бетти -- тертый калач.

-- Да, мягко говоря, -- согласился Блэйр.

-- Уж она-то может постоять за себя. Однажды, что-то около месяца тому назад мы рыбачили за Нантакетом, насколько я помню, и искали меч-рыбу. Вот с этого всё и началось. Она заявила, что никогда еще не поймала ни одной меч-рыбы. А я ответил, что, пожалуй, её там можно поймать. И, боже мой, она подцепила одну, ох и здоровенная же это была штуковина. Не берусь гадать, сколько она весила, но я сказал Бетти, что, если она вытащит её на борт, я подарю ей чучело этой рыбины. Ну, знаете, это надо было видеть самому, как она билась с этой рыбой, пот лил с неё так, что платье промокло до нитки.

Он несколько помедлил.

-- Никогда раньше не видел её в таком возбуждении, она дергалась взад и вперед минут сорок или пятьдесят. Я же просто сидел рядом и наблюдал за ней. Боб стоял у штурвала, на мостике и пытался помочь ей, как только мог. Но затем он, не знаю почему, вдруг дал полный ход. Судно рванулось вперед, и дело с концом. Леска оборвалась, Бетти отбросило назад, и рыба ушла в море. К счастью, она не выпустила удилища. Все вместе это стоило мне где-то около четырехсот долларов. Она смотала на катушку остаток лески, поднялась к Бобу на мостик, выругалась и так стукнула его в подбородок, что он полетел за борт. Одним ударом. Думаю, он не ожидал ничего подобного, но даже если и так. Я заорал, чтобы она остановила судно, но она лишь огрызнулась: «Пусть тонет, сукин сын». Мне пришлось подняться на мостик самому и взять штурвал, иначе Боб Льюис уже кормил бы собою рыб. Вы бы только посмотрели на её руки! Живого места не было. А ведь она привычна к рыбалке. Ей так хотелось добыть эту рыбу, даже если бы пришлось для этого изрезать руки до костей. И что же она сделала потом? Она разревелась как самая настоящая баба. То она билась с этой рыбиной больше получаса, одним ударом вышвырнула мужа за борт и готова была его утопить. А затем, когда всё кончилось, она заплакала как дитя, у которого отняли леденец. Бетти -- женщина с характером.

-- Да, действительно, -- протянул Блэйр.

-- Она полячка, из Буффало, штат Нью-Йорк. Между нами, думаю, она была наводчицей. Я не верю историям, что она рассказывает о себе. По крайней мере некоторым. Она рассказывала, что была заклинательницей змей, сначала в бродячей труппе, а затем в ночных клубах. Бывало, подрабатывала лишнюю монету, проделывая это совсем голой в курительных комнатах. Этому я верю. Кто станет выдумывать такие вещи? Но остальное, большей частью, просто чепуха. Например, она рассказывает, что у неё был один старик, который поселил её в квартире на Парк-Авеню, и всё такое прочее. Что она мелет о нём. И это всё в присутствии Боба, своего собственного мужа. Но ни за что не признаётся, что была наводчицей.

-- Как он с ней познакомился, муж-то?

-- В пивной. В Майами есть один ночной клуб, что-то вроде публичного дома. Она была там танцовщицей -- жиголетто. Знаете, они заказывают пиво. Одну кружку, а с вас берут за десять. Однажды вечером мы с Бобом зашли туда, а она подсела к нам. И вот-те на, через два дня Боб попросил у меня пятьсот долларов взаймы с тем, чтобы жениться на ней. Ну я поразмыслил: если у него будет жена, то он не будет транжирить деньги так, как это делал холостяком. Остепенится малость. Ну и дал я ему эти пятьсот долларов как свадебный подарок, и мы взяли её с собой в следующий рейс. Она называла его свадебным путешествием. Своим друзьям, по словам Боба, она говорила, что отправляется в свадебное путешествие на яхте. Но она не сидела сложа руки и вскоре научилась делать всё как настоящий работник. Я не плачу ей зарплаты, но к Рождеству делаю подарок. Что составляет чуть больше того, что я бы платил работнику. Вот только одно меня беспокоит в Бетти.

-- Что же? -- спросил Блэйр.

-- Я боюсь её. Их обоих, вы ведь видели, как я давал ему двадцать долларов. Ну так вот. Мне этих денег больше не видать, пиши пропало. Сдачи они не принесут ни гроша. Вот вы подъехали к нам и спросили, всё ли у нас в порядке, и я ответил да. Что я мог ещё сказать? Я даже не знаю, сумеем ли мы когда-нибудь добраться до Форт-Лодердейла. То есть я имею в виду себя. Я могу выпить с ним столько, что он свалится под стол, и я так и поступаю. Покуда я спаиваю его, они вдвоём не смогут напасть на меня. А она не станет ничего делать в одиночку.

-- Что именно, -- спросил Блэйр.

-- Да всё что угодно, -- ответил Гаррисон. -- Она была готова дать ему утонуть, а ведь он всего лишь помешал ей вытащить на борт эту меч-рыбу. Я вижу, вы джентльмен, мистер Блэйр, иначе я не стал бы так просто рассказывать вам такие вещи. Посмотрите на меня, мне шестьдесят пять, я неплохо обеспечен. Я привязался к Бобу и, можно сказать, усыновил его. Не официально. Но я дал ему работу, и мы вдвоём некоторым образом гуляли вместе. Ночные клубы и всё такое прочее. Затем он женился на Бетти. И с тех пор она всё время с нами. Я должен рассказать вам об этом. Чтобы вы представили себе картину полностью. Видите ли, я пару раз вступал с ней в связь. Мне, конечно, следовало быть более благоразумным, но когда видишь такую походку на судне и днем и ночью… и я попытался слегка заигрывать с ней. Я думал, что она просто отшутится, но когда Боб куда-то отлучился, она сказала, что теперь нам представился удобный случай. Так было раза четыре или пять, но теперь она держит меня на крючке.

-- Вы уверены, что Льюис ничего об этом не знает?

-- Поначалу я, было, сомневался, но сейчас думаю, что не знает. Полагаю, она приберегает это до того раза, когда захочет основательно натравить его на меня. Когда это случится, не знаю. Но когда-нибудь это всё-таки произойдет.

Он поболтал лёд в пустом стакане.

-- Если я доберусь до Форт-Лодердейла, то продам свою посудину.

-- Неужели вам действительно необходимо поступить именно так? Разве вы не можете просто уволить Льюиса?

-- Хотелось бы мне, чтобы это всё было так просто. Нет, мне придётся избавляться от них обоих разом. Сказать им, чтобы взяли себе двухмесячный отпуск, и поставить судно в док на годовые регламентные работы. И одновременно объявить о продаже судна. Сейчас самое подходящее время для продажи. А тем временем я смогу куда-нибудь уехать. В Калифорнию или в Европу. Они бы думали, что я всё еще сижу, зарывшись в джексонвилльской гостинице. Мне очень не хочется продавать «Джему», но это единственный для меня выход.

-- Мистер Гаррисон, если вы действительно считаете, что они собираются с вами что-то сделать, то вам нужно заявить в полицию.

-- И что я им скажу? Что они сговариваются покончить со мной? Первый же вопрос, который мне зададут в полиции, будет, почему я не уволил их. Знаете, до недавнего времени я вовсе не сознавал этого, но ведь я совсем одинок на этом свете. У меня есть несколько племянников и племянниц, разбросанных по всем Соединенным Штатам, которых я даже не видел. Нет, мне не остаётся ничего другого. Но мне немного легче, когда я говорю об этом. Как только увидел вас, сразу понял, что вы хороший человек, джентльмен.

-- Ну я бы с удовольствием помог вам, если бы знать как, -- посочувствовал Блэйр.

-- Беда в том, что она начинает что-то подозревать. Вы обратили внимание, как им обоим не хотелось, чтобы вы поднялись на борт?

-- Я подумал, что мне это просто показалось.

-- Нет. Им понадобилось узнать о вас всё. Когда вы сказали, что ваше семейство занимается гончарным делом, она поняла, что вы никоим образом не связаны ни с полицией, ни с судом. Иначе она ни за что не ушла бы с судна.

-- Ну и что же они теперь замышляют? Они ведь не могут вернуться без вас, иначе полиция начнет дознание.

-- Им незачем возвращаться в Лодердейл. На свете немало мест, где никто особенно не будет интересоваться тем, кому принадлежит «Джема». Кастро не откажется заполучить такое судно, а Боб знает людей в Майами, которые против Кастро. Может быть, им захочется купить его. На «Джеме» ведь можно пересечь Атлантический океан. Там, в Африке, есть место, называемое Танжер, где, говорят, процветает контрабанда. Года два назад двое иностранцев предлагали мне пятнадцать тысяч за «Джему». Она стоит вдвое с лишним больше, но я втянул их в разговор, чтобы выяснить, что они хотят с ней делать. Мне они толком ничего не сказали, но Боб сообщил, что они были чем-то вроде контрабандистов. Может быть, мне следовало продать её тогда и позволить Бобу уйти вместе с ними.

-- Я уж и сам чуть ли не готов сделать вам предложение, -- сказал Блэйр.

-- Я, пожалуй, и отдал бы её вам за хорошую цену, если бы только вот не Боб и Бетти. Видите ли, Блэйр, вся чертовщина в том, что вдруг это только моё больное воображение? Знаете, чувство вины по поводу баловства с женой Боба. Я уж теперь остерегаюсь. Не выхожу в море в плохую погоду, и если уж они решатся сбросить меня за борт, то придется им проделать это среди белого дня. А что, если мы придем в Форт-Лодердейл, и ничего не произойдет?

-- Вы всё равно будете продавать судно? -- спросил Блэйр.

-- Да. Если доберемся до Лодердейла, первым делом стану на колени и поцелую землю, а затем отправлю Боба с Бетти в отпуск и объявлю о продаже «Джемы».

-- Когда вы это сделаете, пошлите мне, пожалуйста, телеграмму. Дайте знать, какова ваша цена.

-- Я могу сделать это прямо сейчас. Двадцать пять тысяч. Как оно и есть. Хотите осмотреть его?

-- Благодарю, но мне, кажется, пора домой. Жена собирается заколачивать дом, мне надо быть там и помочь ей.

Он встал и обменялся с Гаррисоном рукопожатием.

-- Приятно было с вами побеседовать, мистер Блэйр. Я, должно быть, прожужжал вам все уши. Но мне стало гораздо легче. Так значит, Дейвиду Блэйру, Мидхэмптон, Лонг-Айленд, по такому адресу к вам дойдет?

-- Мне перешлют почту и телеграммы.

-- Мне бы хотелось, чтобы «Джемой» владела хорошая супружеская пара. Я ведь для этого её и покупал.

-- Я с удовольствием получу от вас весточку. Даже если вы и не будете её продавать. У меня было бы спокойнее на душе, если буду знать, что вы добрались туда целым и невредимым, -- сказал Блэйр.

Гаррисон посмотрел вдаль, в сторону деревни.

-- Ну, Блэйр, если вы не получите от меня никаких известий в течение трёх недель, скажем, к пятнадцатому октября, вы могли бы просто черкануть пару строк начальнику полиции в Форт-Лодердейл. Не хочется просто так исчезать с лица земли.

-- Я так и сделаю, -- заверил его Блэйр.

-- Можете написать, что у нас с вами был такой разговор. И я просил вас уведомить их. Вам необязательно самому вмешиваться в это дело. Напишите им без подписи, если вам так удобнее.

-- Да нет, я подпишусь, -- успокоил его Блэйр.

-- Я просто не хочу исчезнуть с лица земли, чтобы никто не знал, что со мной случилось, -- повторил Гаррисон. -- Он бросил сигарету за борт и удостоверился, что она упала в воду. -- Я не всегда действовал в рамках закона. Зарабатывал деньги, ну если так можно выразится, срезая кое-где углы. Но я никогда не бывал в тюрьме и к тому же составил завещание. Всё пойдет моим племянницам и племянникам, имен которых я даже не знаю. Может быть, хоть таким образом из этих денег получится какой-либо толк.

Он закурил новую сигарету.

-- Не то, чтобы я был когда-либо хорошим человеком, Блэйр. Но я никогда не был подлецом. Никто не может сказать, что я подлец.

Мельком глянув на Гаррисона, Блэйр заметил, как слезы набежали ему на глаза.

-- Спасибо за угощение, Гаррисон. Напишите мне.

Он спустился в свою лодку и запустил мотор. Посмотрел вверх на Гаррисона, глаза которого теперь совсем заплыли слезами. Он стоял на палубе и кивал. Кивал даже не пытаясь перекричать шум мотора за бортом.

Блэйр махнул ему рукой и не оглядываясь поплыл прочь.

Speaking In Tongues Лавка Языков

Джон О'Хара

«Джема»

Speaking In Tongues
Лавка Языков