Speaking In Tongues
Лавка Языков

Йозеф фон Вестфален

Все не так

Самообвинения одного воспитателя

Никто не верил в это тогда, когда дети были маленькими и не получалось сходить в кино, потому что нянька не приезжала. Если бы и приехала, я бы все равно заснул прямо в кинозале, потому что постоянно чувствовал себя сильно уставшим. Что ж удивительного, если по три раза за ночь происходят семейные перебранки на тему, чья очередь вставать и пеленать, а днем того и гляди произойдет по меньшей мере десяток несчастных случаев со смертельным исходом и будет сделано столько же педагогических промахов все с тем же исходом.

В то время от старолевацких мамаш, родивших первенца в 35, и их странных мягкосердечных мужей то и дело можно было услышать, что все самое жуткое позади, если миновало время пеленок. Ну уж самое позднее, когда крикуны пойдут в садик… тогда, наконец, опять будут и утро, и полдень, и вечера, и ночи.

Вернувшийся из офиса домой папаша, безмолвно кивнув, натягивал вельветовые брюки в рубчик и, согласно обязанности, принимал эстафету «прямого» контакта с младенцем, чтобы тот впоследствии по причине отсутствия близости с отцом не стал гомиком или мачо.

Иногда при этом рядом оказывались люди, которые уже десять лет назад начали обзаводиться детьми. Они не давали советов. Лишь изредка, когда измученные молоденькие родители слишком уверенно предавались мечтам о беззаботном будущем, опытные собратья с 10-летним стажем бросали, почти без злорадства, советообразное замечание:

— Вот тогда-то все и начнется.

Но никто тогда этому не верил.

Здесь мы просим поверить нам: мы никогда не относились к образцово-показательным родителям, которые так сильно хотят своим детям только хорошего, что даже мазохистски штудируют критические книжки под названиями типа «Я желаю тебе только добра!», чтобы избежать ошибки Желаниятолькодобра. Но не для того, чтобы дети потом, истерзанные ненавистью к матери или травмированные чувством благодарности, пошли в официанты.

Я могу доказать, что всегда высмеивал таких родителей. И все-таки мы были тогда более чем образцовыми, мы желали не добра, но все же чересчур хорошего, говорю я сегодня себе и тысячам других 40-50 летним потерпевшим фиаско родителям. Хорошо, что тогда еще не вошли в моду ручные видеокамеры. Иначе наверняка остались бы фильмы, которые демонстрируют некоего сходящего с ума от существ, которые сегодня осложняют ему жизнь, посылая его в кино, хотя он смертельно устал, потому что они хотят провести вечер дома без родителей – понятным образом.

Быть посланным в кино — безобиднейшее оскорбление. Пустяк. Настоящая пытка — это другое. Незаинтересованность, к примеру. Просто у кого-то не получилось зачать или воспитать интересующихся деток. Плохо. Однако еще хуже те родители, которые громогласно сокрушаются по поводу детской незаинтересованности. Но самое плохое из этого: надо молчать, если не хочешь быть в дополнение к воспитателю-неудачнику еще и культурно-пессимистическим подлизой. Поэтому наш педагогический опыт мы храним при себе. По большей части. Когда наивные юные родители, едва успевшие в своем упоении разослать вести о рождении малыша, начинают надоедать своим друзьям историями о стрессе с младенцем и размышлять о более легких временах, мы только вполголоса говорим:

— Тогда-то все и начнется.

На порядок хуже самых скверных родители-хвастуны. Клянемся всеми святыми: если один из монстров, произведденых нами на свет, проявит интерес хоть к чему-либо, мы никогда никогда не будем воображать, что мы родители этого вундеркинда.

Мы все сделали не так. Неправильно. С этим молча соглашаешься. Это как несчастный случай. Повреждения налицо, ничего нельзя исправить, только платить платить платить. Помощь отстающим. Почему у нас не получается иметь подходящих детей! Мы их, пожалуй, заслужили. Каких только книжек с картинками мы для них не покупали!

Утешение, что могло быть и хуже, действует недолго, к тому же, если преподносится самими чадами. Вот дочка, которая с трудом перешла в следующий класс, приняв стойку, требует разрешения уходить из дому до 4 утра, и при попытке защититься выставляет оружие:

— Скажите спасибо, что я не сижу на наркотиках!

Впрочем, и правда ведь не сидит. Плевать на заинтересованность! Собственно говоря, это самосознание тоже радует, считаем мы, зажимаясь в комплексах. Определенный эрзац тому, что дети в 16 не знают, что такой Кандински, больше не берут уроков игры на пианино и поклоняются такой музыке и таким телесериалам, которые и в самом деле на три порядка ниже, чем те, что были нам по душе. Так оно и есть!

Конечно, мы опасаемся ввести в раж детей нашими стариковскими аргументами. Мы наблюдаем борьбу между глубокой убежденностью и покорностью, которая трижды на дню происходит в наших воспитательских мозгах и отбирает силы, тотчас требуем 50 марок сверху на что-то непроверяемое, исчезаем, а тысяча вопросов при этом остается. И вот мы (одержимые успехом бывшие – пустомели-уклонисты от успехов) всегда непринужденно обращались с деньгами. И не потому ли дети наши либо ужасно непрактичны, либо ужасно хитры?

1995

Speaking In Tongues Лавка Языков

Йозеф фон Вестфален

Все не так

Самообвинения одного воспитателя

Speaking In Tongues
Лавка Языков